Леди Жаворонок - Джо Беверли

на корабле стюардом. – Генри с нежностью коснулся руки Деса. – Его настоящее имя Исайя Уиссет.

Дес подмигнул и рассмеялся.

Генри улыбнулся и продолжил:

– Я всегда относился к нему с уважением, несмотря на юный возраст. В свои тринадцать, почти ребенок, он убежал из дома, чтобы попасть на корабль. Дес был обучен грамоте, но никогда ничего не читал, кроме Библии, и понятия не имел об устройстве мира. Это потрясло меня. Я стал читать с ним другие книги, обучал географии, истории и другим предметам. И вдруг обнаружил в себе призвание учителя. Мы сумели прорваться сквозь британскую и французскую блокаду, но попали в сильный шторм, – продолжал Генри. – Корабль затонул, некоторые спаслись на лодках. А мы попали в руки пиратов. Не буду утомлять вас подробностями. Все было как обычно, об этом писали газеты.

– Мы удивлялись, – прервал его Стивен, – почему вы не заявили о себе как об английском джентльмене, за которого могли заплатить выкуп.

– В лодке я оказался в одной ночной рубашке и нисколько не походил на джентльмена. Конечно, я мог попытаться доказать свое происхождение, но не хотел оставлять Деса. Он был белокурым и очень красивым, и пираты продали его в гарем.

Хотя Лаура не считала себя наивной, она не сразу сообразила, о чем идет речь. Не сразу догадалась, что на Востоке существуют мужские гаремы.

– Дес не смирился со своей судьбой, – продолжал Генри, – ему было всего тринадцать, и он плакал и кричал, тоскуя без меня. Абдул Алим, тот, кто купил мальчика, сначала бил его, но не смог сломить и тогда купил меня, чтобы я успокоил его любимца. Меня держали, как собаку, во дворе, но все-таки кормили. Десу разрешали общаться со мной, но только под наблюдением охраны, и не разрешали прикасаться друг к другу.

– А вы не могли назвать свое имя, постараться, чтобы вас выкупили, а потом выкупить мальчика? – спросил Стивен.

– Это было исключено. Абдул Алим никогда не отпускал своих рабов. Даже не продавал. За ненадобностью просто убивал. Поэтому я вынужден был остаться.

Лаура внимательно посмотрела на него:

– А ваш отец? Известие о вашей гибели разбило его сердце.

Генри долго не поднимал глаз, потом, наконец, взглянул на Лауру:

– Рано или поздно это все равно произошло бы. Я не мог скрывать свои наклонности вечно, а он никогда бы с этим не смирился. Он ведь был Гардейн.

– Но вы тоже Гардейн.

– Как говорят, в семье не без урода. Именно поэтому я решил уехать в другую страну и избавить его от страданий.

– Продолжайте, – попросил Стивен.

– Мне разрешили продолжать его образование, Абдул Алим предположил, что я не простой моряк, а какой-нибудь ученый или клерк. Ему хотелось, чтобы я превратил его «английскую жемчужину», как он называл Деса, в настоящего джентльмена. У нас было время для занятий, были английские книги. Но, – продолжал Генри, нахмурившись, – Деса обучали и другому. Готовили для жизни в гареме. Он обратился ко мне за советом, но я ничем не мог ему помочь.

– Ничего ужасного не было, – вмешался в разговор Дес. – Мне нравились занятия музыкой, танцами. Я с удовольствием плавал в теплом бассейне, после чего нам делали массаж. У меня появились друзья. Я мог лежать в кровати столько, сколько пожелаю, у меня были слуги.

Лаура подумала, что мальчику из строгой семьи методистов, который предпочел тяжелую службу на корабле жизни в семье, гарем мог показаться раем.

– Нам не разрешали выходить из дворца. На окнах были решетки, – рассказывал Дес.

– Как видите, – снова заговорил Генри, – Абдул Алим никогда не был бессмысленно жесток и первые годы нашего пребывания там обожал мальчика, благодаря этому был добр и ко мне.

– А он подозревал о ваших чувствах? – спросил Николас.

– Возможно. Но это лишь забавляло его. Он был уверен, что ничего серьезного не может произойти. Мы никогда не оставались наедине, и оба знали, что наказание может быть ужасным и мучительным. Нам пришлось быть свидетелями этого.

Глаза Деса были прикрыты ресницами, но губы сжались. Впервые Лаура с ужасом подумала о том, что могло стать причиной немощи молодого человека.

– Постепенно мое положение улучшалось, – продолжал Генри, – через год я уже жил в маленьком доме недалеко от Абдул Алима, в служанки мне дали девушку-гречанку. Мне разрешалось свободно передвигаться по городу и встречаться с Десом, по-прежнему под наблюдением охранников. Я решил использовать свободное время для того, чтобы изучить тот мир, куда меня забросила судьба.

– И так прошло девять лет?

– Я смирился со своей судьбой. – Генри пожал плечами. – Жизнь была достаточно приятной. Обычаи этого мира, за некоторыми исключениями, были весьма милосердными.

– А затем пришли англичане и освободили вас? – спросил Стивен.

Выражение лица у Генри стало холодным и отчужденным, как у Фарука.

– Да. Чертовы британцы пришли и освободили нас. Нет, я не должен злиться, но тогда я был в ужасе. Я знал, что Абдул Алим скорее убьет своих рабов, чем отпустит на свободу. И искал способ спасти Деса. А это могло привести к мучительной гибели нас обоих. – Он сжал кулак, Дес положил на него свою бледную руку. – Мы с ним обсуждали возможность побега, хотя сомневались в успехе. Я тянул время, надеясь, что британцы потерпят поражение. – Он с виноватым видом развел руками: – У нас не было надежды на удачу, и мы давно решили, что такая жизнь лучше, чем смерть. Когда же началась бомбежка, я понял, что британцы победят, и все рабы будут освобождены, как это произошло в других пиратских странах.

Абдул Алим начал вывозить свой гарем из города. Дес не попал в первую группу, он уже стал старше и утратил прежнюю ценность. Но мы знали, что вскоре придет и его черед. Он был очень красивым и умел ублажать хозяина. Вскоре за Десом пришли.

Генри посмотрел на юношу. По выражению его лица было видно, что ему не хочется об этом вспоминать.

– Дес был смелым изобретательным парнем. Он спрятался, надеясь, что в пылу сражения Абдул Алим и его люди не станут тратить время на поиски и уйдут. Но его нашли. Его мучили, избивали. У них не было времени на изощренные пытки, но они убили бы его, если бы бомба не проломила стену гарема. Началась паника, было много убитых и раненых. Я побежал искать его. Боже, что они с ним сделали!.. – Генри на секунду закрыл глаза. – Но он остался жив. Он терпел боль, когда я выносил его, и не проронил ни звука.

Слезы выступили на глазах молодого человека, и