Эллен Марш - Подари мне рай

Грубоватое лицо майора смягчилось.

– Вы очень любезны, мисс Адамс, но я ухожу. Много дел.

Лоренс проводил майора до двери.

Мора все еще сидела словно каменная, когда дядя и тетя вошли в гостиную. Очень долго все молчали, и позвякивание серебра о фарфор да почти бесшумные появления и исчезновения слуг были единственными звуками, раздававшимися в комнате.

– Нет никакой возможности отправить тебя в Симлу сегодня, Даффи, – озабоченно проговорил наконец Лоренс. – Как бы мне ни хотелось воздержаться от этого, Мора должна сделать заявление.

– Лоренс, нет!

– Боюсь, что да. Она была там. Непосредственный свидетель. Очевидец. Ее показания очень важны.

– Но если она расскажет... Если это случится, все узнают...

– Думаю, ничего с этим не поделаешь.

– О Боже, что же нам делать?

На глазах у Моры выступили слезы. Меньше всего она хотела причинить сердечную боль и стыд этим славным людям, которых так любила. И не знала, что сказать, чтобы извинения были приняты.

– Как нам жить после такого скандала? – продолжала тетя Дафна, сама готовая расплакаться. – Особенно после того, что произошло раньше?

– Гораздо важнее другое. Что нам делать с тобой, девочка? – К великому стыду Моры, дядя Лоренс произнес эти слова без малейшего признака гнева, но как-то безысходно и подавленно, что было намного хуже. – Тайно убежать из дому, переодеться в туземный наряд, чтобы принять участие в мусульманском ритуале! Я всегда считал тебя трудным ребенком, всегда думал, что Арчи сделал большую ошибку, оставляя тебя так долго в Индии, но мне и не снилось...

Казалось, он не в силах продолжать. Бормоча себе под нос, он принялся за свой чай, а тетя Дафна прижала к глазам салфетку.

У Моры горели щеки. Понурившись, она крепко стиснула руки.

– Я знаю, что надо делать.

Все разом обернулись.

Росс стоял в дверях, осунувшийся и измученный, на подбородке темная щетина, одет он был все в ту же грязную рубашку. Тетя Дафна слабо пискнула, взглянув на него.

Он поморщился.

– Примите мои извинения, мэм. Я пытался придать себе более пристойный вид, но боюсь, что результаты мало удовлетворительны.

– Садитесь, Росс, – предложил Лоренс.

– Я постою, если вы не возражаете, сэр. Мне всегда как-то лучше думается стоя. – Росс оперся плечом о притолоку и хмуро поглядел на своего начальника. – Ну и что у нас?

– Мы говорили о Море. – Лоренс бросил на племянницу сердитый взгляд. – Я уверен, что вы понимаете, как все обернется, едва лишь сведения о ее... приключениях станут общим достоянием.

– Разумеется, понимаю, сэр. Именно поэтому я и предлагаю, чтобы вы позволили мне вмешаться. Вам и так досталось.

– Мне ли этого не знать!

– Но что... вы хотите сделать? – дрожащим голосом произнесла Дафна.

– Освободить вас от нее.

– К-каким образом?

– Но это же очевидно. Жениться на ней. К тому времени как мы вернемся после медового месяца, весь городок переберется в Симлу. Все будет забыто до конца холодного сезона.

Он мог бы с тем же успехом предложить, что заберет девушку с собой, обезглавит ее саблей и бросит тело в колодец, – на минуту в комнате наступила такая тишина, что стало слышно, как шуршат ящерицы в кустах под открытым окном.

– Но... но... – Вот и все, что могла выговорить Дафна.

– Поспешные браки не вполне респектабельны, – признал Росс, – однако в свете того факта, мне кажется, следует предпочесть любую погоду немедленной буре.

– Это приемлемо, – медленно выговорил Лоренс.

– Мистер Карлайон! – Дафна была просто потрясена, что ее муж способен так думать; ее грудь бурно вздымалась, пока она старалась овладеть собой. – Капитан Гамильтон, я высоко ценю столь огромную жертву с вашей стороны...

– Поверьте мне, это так и есть, – пробормотал Росс, не сводя глаз с Моры.

– ...мы не вправе ожидать, чтобы вы приняли на себя подобную ответственность.

– О, заверяю вас, мэм, что я к ней готов. – С этими словами он подошел и встал за стулом Моры, положил руки ей на плечи, словно ожидал, что она вскрикнет и убежит. – Я сознаю, что мое предложение слишком скоропалительно и вам нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Почему бы вам не обсудить это, пока я обменяюсь несколькими словами с моей нареченной?

Он взял Мору под руку скорее крепко, нежели ласково. Она пошла с ним спокойно после такого молчаливого предостережения, однако едва за ними закрылась дверь, так и кинулась на Росса.

К счастью, он того и ждал – поймал ее запястья, прежде чем она успела хоть раз ударить его.

– Вижу, вы вполне оправились после вчерашней ночной эскапады.

– Как вы могли? Как вы могли так дурачить их?

– Дурачить их? Моя дорогая мисс Адамс, я самым серьезным образом намерен так поступить.

– Да?

– Конечно.

– А если у меня другие чувства?

– Ну, не стоит так говорить, особенно после прошлой ночи.

Она попыталась высвободиться и ударить его, потому что знала, что он говорит правду.

– Чего вы так сердитесь? – продолжал он, даже ничуть не задыхаясь, хотя удерживать ее было нелегко. – Это наилучший выход для вас, и я не думаю, что ваши чувства ко мне столь уж холодны.

– Ошибаетесь. Я ненавижу вас!

– Ничего подобного.

– Да, ненавижу! Вы знали... вы все время знали, и все-таки вы... мы...

Лицо его изменилось, хотя голос оставался холодным.

– Ах, вот о чем речь.

– Вы не имели права! – Мора задохнулась. – Никакого права в ту ночь в саду...

Она отвернулась, и слезы хлынули из ее глаз. Росс молча смотрел на ее склоненную голову.

– И тогда, на дурбаре...

– Я не знал тогда, – проговорил он хрипло. – Клянусь вам.

– Но в саду...

– Да, я знал.

– И все-таки вы предоставили мне думать...

Он внезапно отпустил ее руки. Повернулся к ней спиной и отошел к окну. Скрестив руки на груди, сказал мрачно:

– Это было ошибкой.

У Моры перехватило дыхание. Выходит, для него было проще и удобнее притворяться, что он принимает ее за индийскую девушку, использовать ее только ради наслаждения, словно нет никакой разницы между ней и шлюхой Синтой Дай! Нет сомнения, он потом смеялся над этим и хвастал своим индийским друзьям, как легко он вступил в связь с ничего не подозревающей племянницей британского резидента!

Она ударила бы его или разбила о его голову стул, если бы не чувствовала себя до такой степени расстроенной. И оскорбленной. Униженной тем, что полюбила такого человека, который использовал ее, лгал, играл ее чувствами и бесцеремонно лишил невинности.

– Я ненавижу вас!

– Неправда.

– Вы льстите себе, капитан Гамильтон.

– Вот как?

– Абсолютно верно.

Они молча смотрели друг на друга. Подбородок Моры был вздернут все тем же привычным упрямством, никогда больше она не прольет из-за него ни одной слезинки.