Стефани Блэйк - По воле судьбы

– Вон там, посмотри, новый разлом. – Киано показал Люку на вылетающие из свежей трещины фонтаны лавы. – Вот откуда огненные вспышки, что мы видели вчера.

Ближе к вечеру группа американских геологов, примчавшихся к вулкану после первых подземных толчков, начала торопливо укладывать свои приборы и инструменты.

– Думаю, очень скоро произойдет боковой разрыв самой горы, – объяснил спешку руководитель экспедиции профессор Вагнер. – Мой богатый опыт подсказывает, что потоки лавы устремятся в северо-западном и юго-западном направлениях. Основной поток скорее всего будет направлен на северо-запад.

– Я весьма уважаю мнение господина профессора и поэтому полагаю, что пора уходить как можно дальше от горы, хотя мы и находимся на ее восточной стороне, – сказал Киано. – Когда лава прорвется, она ринется вперед со скоростью двадцать пять миль в час. Растекается она быстро и очень широко, застывает только у основания горы. Лавовый поток может разделиться, и тогда посреди расплавленного камня остаются островки нетронутой земли. Мы такие места называем кипука.

Люк озабоченно нахмурился:

– Выходит, если профессор прав и выбросы лавы пойдут по северо-западному склону, создается угроза плантациям Каллагана?

Киано бросил на друга угрюмый взгляд:

– Боюсь, что очень реальная. Его самые лучшие плантации сахарного тростника находятся как раз напротив северо-западного склона.

– Но ты же сам говорил, что всех заранее предупредят, если лава потечет к плантациям?

Киано чуть замялся, и Люк почувствовал, что он не очень хочет отвечать на этот вопрос.

– Киано, ты что-то не договариваешь. Им что, грозит опасность?

– Да нет, просто Калеб Каллаган – человек большой отваги. И еще он ужасно упрям. Он ожидал, что может произойти сильное извержение, и поэтому огородил плантации высокой и толстой каменной стеной.

– Боже, да он просто спятил! Каким образом стена остановит реку пылающей лавы?

– Так делали в других странах. Правда, все зависит от силы извержения.

– Из твоих слов следует, если я все правильно понял, что мой отец останется на своих плантациях и, как легендарный король Кнуд, будет насмерть биться с лавой. А можно сказать и лучше: как настоящий капитан, пойдет ко дну со своим кораблем?

– Очень даже возможно.

– И можешь быть уверен: Андрия будет рядом с ним. У нее столько же смелости и безрассудства, сколько и у него.

Киано промолчал.

– Пошли, Киано! По коням!

– Куда ты собрался?

– На плантации моего отца, куда же еще?

Глава 7

Калеб Каллаган стоял наверху своей стены и вызывающе смотрел на дышащую огнем вершину Мауна-Лоа. Огненный столб поднимался все выше и выше в небо, скрытое от глаз черным дымом и пеплом.

Мимо плантации к побережью тянулись жители соседних деревень, сгибаясь под тяжестью домашнего скарба.

У берега покачивались на волнах плавучие средства всех видов и размеров: парусные лодки, ялики, катамараны, яхты – среди которых одна принадлежала Каллагану. Мало кто верил, что лава докатится до берега, но все полагали, что лучше остаться в живых, чем быть оплаканным.

В богатом особняке Каллагана – почти точной копии его дома в Сан-Франциско – Андрия и Дэвид занимались упаковкой самого ценного: картин, скульптур, гобеленов, золотых и серебряных вещей.

– Просто на всякий случай, – распорядился железным голосом Калеб.

Слуги складывали вещи на повозки и накрывали сложенной в несколько слоев мокрой парусиной, чтобы защитить от летевших из кратера горячего пепла и искр. В разгар всей этой суеты во двор неторопливо въехали двое всадников.

Андрия заметила их и тут же забыла. Соседи и просто незнакомые люди приезжали непрерывно и, переговорив с Калебом, тут же спешили обратно. Всех волновало одно: что делать, когда вулкан в ярости выплеснет море огня и поток лавы устремится вниз по склону?

Когда всадники подъехали совсем близко, девушка подняла глаза и застыла. Схватившись рукой за горло, она обессиленно прислонилась к белой колонне у входа в дом.

Люк спрыгнул с лошади, поднялся по ступенькам, снял шляпу и улыбнулся. Улыбка вышла кривой и натянутой.

– Андрия, я… – Все слова, имевшие хоть какое-то отношение к их общему прошлому, были сейчас неуместны. И поэтому он не мудрствуя лукаво предложил: – Мы приехали помочь. Скажи, что нужно делать.

Андрия перевела дыхание и с большим трудом сглотнула комок в горле.

– Люк… ты молодец. Ведь ты всегда был… – Она запнулась, чтобы избежать тех слов, которых и он не захотел произносить.

– Где отец?

– На юго-западной меже… у своей стены. – В ее голосе прозвучала едва заметная насмешка. Она повернулась к Киано: – Я так рада снова встретиться с тобой, Киано. Твой кузен Дэвид здесь, с нами. А вот и он!

Дэвид Калакауа, пошатываясь, вышел из парадной двери, таща громадную кипу книг в кожаных переплетах.

– Давай я тебе помогу, – подскочил к нему Киано.

Дэвид даже опешил от неожиданности.

– Киано! Что ты здесь делаешь? – И он охотно передал молодому человеку часть своей ноши.

– То же, что и ты, кузен. Хочу вступить в битву с самой Пеле, как сделала когда-то принцесса Капиолани.

Дэвид усмехнулся:

– Боюсь, что пригоршня ягод и молитва не смогут на этот раз остановить старушку.

Улыбка сползла с его лица, когда он увидел, что Люк разговаривает с Андрией. Девушка повернулась к нему:

– Дэвид, я хочу представить тебе Люка Каллагана.

Люк уже открыл рот, чтобы поправить ее, но передумал. Тайна его теперь раскрыта, так что какая разница.

– Значит, вы и есть Люк Каллаган? – мягко сказал Дэвид.

Люк протянул ему руку:

– Рад знакомству. Я много слышал о вас.

– А я о вас. – Дэвид покачал головой. – Не обижайтесь, но я не могу ответить на ваше рукопожатие. Обе руки заняты.

– Какие пустяки!

– Друзья, давайте закончим обмен любезностями, – вмешался Киано. – Мы же не на званом вечере. С минуты на минуту на остров может обрушиться страшное бедствие.

– Киано, тогда оставайся и помоги здесь, – сказал Люк, вскакивая в седло. – А я поеду к отцу. Увидимся позже.

– Смотри, чтобы не оказалось совсем поздно! – крикнула ему вслед Андрия. – Уговори Калеба вернуться, пока это еще можно сделать. Нам надо уходить к океану, и чем раньше, тем лучше.

Не доезжая ярдов сто до стены, Люк спешился и привязал лошадь к дереву. Коренастая фигура отца четко выделялась на фоне потемневшего неба. Калеб казался таким же твердым, как и камень, на котором он стоял. Впереди возвышался пышущий огнем купол Мауна-Лоа. Он казался плодом безумного воображения или болезненной фантазии. Казалось, что это – живое, огнедышащее существо, сотрясающееся в конвульсиях и готовое к самосожжению. Оглушительные раскаты грома сотрясали воздух, а над вершиной то и дело прочерчивали небо огромные молнии.