Барбара Смит - Проблеск небес

Сдерживая неистовство своих желаний, она освободилась от объятий.

– Это были твои мечты? – заставила она себя спросить. – Или Альфреда?

– Едва ли мною владеет его дух. – Нотки раздражения появились в голосе Берка. – Кроме случайных слабых проблесков памяти, мои мысли принадлежат целиком только мне.

– Как и мои. И я хочу осмотреть, весь дом.

Кэтрин заспешила дальше по коридору. Ее каблучки деловито постукивали по деревянным доскам пола. Берк окликнул ее – в его голосе звучали разочарование и обида, – но она не остановилась.

Впереди виднелась парадная лестница. Кэтрин сбежала по дубовым ступеням, придерживаясь за гладкие перила, и оказалась в очаровательном вестибюле. Покой и прелесть обстановки утихомирили бурю в ее душе. Белые деревянные панели подчеркивали коралловый цвет стен и паркетного пола. Слева дверь вела в уютную гостиную. Справа находилась библиотека.

Кэтрин прижала букетик к груди. Это было то, чего она и хотела, – дом, в котором она начнет новую жизнь в атмосфере тихого удовлетворения. Здесь она сможет найти вечное уединение, вдалеке от страданий любви.

Берк спустился по лестнице, и, вопреки всем доводам рассудка, она снова почувствовала, как ее сердце устремилось к нему. Неужели она никогда не поумнеет?

Кэтрин решительно повернулась к графу спиной и вошла в библиотеку. Все три стены от пола до потолка занимали пустые полки. Четвертую стену украшал отделанный камнем камин. Девушка увидела себя здесь в дождливый день, уютно устроившейся в кресле с книгой в руках. Одну.

Но никогда она не будет в одиночестве. Она будет проводить дни в обществе детей. Смеющихся, счастливых, чудесных детей.

Чужих детей.

Затаив боль в груди, Кэтрин подошла к окну, выходившему на задний двор.

– А вот и местечко для Тигрицы, где она сможет погреться на солнышке. И здесь терраса, спускающаяся в сад. – Она рассеянно потерла стекло, и ее перчатка потемнела от пыли. – Удивительно, почему никто не купил такое чудесное место.

– Привидения, – предположил Берк. Он небрежно облокотился на дверной косяк. – Появляются глубокой ночью. Обычное дело для старых жилищ.

По коже Кэтлин пробежали мурашки.

– Не говори глупостей. – Неясное подозрение обрело смысл. – Ты пытаешься отговорить меня от покупки этого дома. Почему?

– Просто разыгрываю адвоката дьявола. – С загадочной улыбкой он отошел от двери и шагнул к ней. – Ты назвала меня дьяволом. Я мог быть достойным или, возможно, недостойным такого звания.

Берк подошел ближе. Сердце Кэтрин затрепетало. Она попятилась. Но возбуждение не утихло.

– Я не хочу, чтобы ты соблазнял меня, Берк. Думаю, я сказала это достаточно ясно.

Он не остановился.

– Очень хорошо. Тогда ты соблазнишь меня. Ты же этого хочешь.

Протест застрял у нее в горле, разгоравшееся в теле пламя подтверждало его правоту. Тихая свобода уступала место бурной радости.

– Не стану отрицать, – в порыве сладостной муки сказала Кэтрин. – Но есть и другие вещи, о которых следует подумать.

Она почувствовала, как ее спина уперлась в стену. Гришем положил руки на книжную полку над головой Кэтрин. Мысли ее перепутались. Его широкая грудь и длинные ноги мешали пошевелиться, но оставалась возможность выскользнуть сбоку. Однако Кэтрин не двигалась, сгорая от желания прикоснуться к гладко выбритым щекам Берка.

Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

– Так что ты говорила?

Она собралась с мыслями.

– Что надо подумать о другом. О, и прежде всего о моем намерении открыть школу. Я должна выглядеть респектабельной дамой. И не могу просто так забыть о тех воспоминаниях…

– К черту воспоминания! Разве ты отказалась бы от меня, если бы я был хромым? Или с повязкой на глазу?

– Конечно, нет, – ответила Кэтрин, сразу же представив Берка пиратом, а себя пленницей, которую он собирается обесчестить.

– Тогда не ставь мне в вину воспоминания, которые не зависят от меня. – Он развязал ленты ее шляпки и осторожно потянул за них, чтобы заставить ее приблизить лицо к своему. – Эти воспоминания не должны отдалять нас друг от друга. Считай, что они появились для того, чтобы еще больше сблизить нас. – Берк коснулся ее губ легким поцелуем. – Как только могут быть близки мужчина и женщина.

Кэтрин вдруг поняла, что ей хочется, чтобы воспоминания о том, как они занимались любовью, принадлежали лично ему. Она хотела хранить как драгоценность в памяти их собственные чувства, новые, яркие и неповторимые, а не искаженные остатки прошлого.

– О, Берк, да! – Словно освобождаясь, Кэтрин разжала дрожащие пальцы, и розовые цветы посыпались на пол. Она опустила руку к его паху. – Я хочу тебя. Хочу!

Из его горла вырвался клокочущий звук первобытного самца, пробудивший в ней скрытую непреодолимую страсть. Их губы слились в яростном долгом поцелуе, от которого пламя запылало в ее теле и душе. Она не могла сдержать безумное желание слиться с ним.

– Сейчас, – простонала Кэтрин. – Пожалуйста, сейчас.

Она судорожно расстегивала пуговицы на его бриджах, а он, подняв юбку, стягивал ее панталоны. Наконец наступил миг блаженства. Кэтрин обхватила Берка ногами, и в этом яростном коротком слиянии они удовлетворили свою страсть. Стоны наслаждения замерли в тишине библиотеки. Кэтрин открыла глаза. На лице Берка сияла улыбка беззастенчивого удовлетворения.

– Когда ты изменяешь своим решениям, ты определенно делаешь это виртуозно.

– У меня прекрасный учитель, – слабым голосом заметила она.

– Партнер, – поправил Гришем и снова поцеловал Кэтрин.

Их тела все еще были соединены. Кэтрин чувствовала, как в ней снова просыпаются таинственные ощущения, непреодолимое желание еще раз побывать на небесах.

Он дотронулся языком до ее уха, и шляпка свалилась на пол. Потом стянул с ее руки перчатку и стал целовать сначала тонкое запястье, затем, поглаживая каждый палец, загрубевшую от работы ладонь. То же он проделал и с другой рукой, и тепло растекалось по ее руке, плечу и груди.

Сгорая от нетерпения, Кэтрин шепнула:

– Если бы у нас была кровать.

Он хитро усмехнулся:

– Дорогая, выход всегда найдется.

Берк снял сюртук и бросил на пол. Лег и привлек Кэтрин к себе. Спустив лиф платья и сорочку, он припал губами к ее грудям, и она застонала от восторга.

На мгновение Кэтрин представила, какой бесстыдной она выглядит с раскинутыми ногами и задранной до пояса юбкой. И в то же время она ощущала странную свободу, жажду жизни, радость и обновление, не омраченные заботами об обязанностях и долге. В этот невероятно сладкий украденный у судьбы момент она должна лишь доставить удовольствие себе и Берку.