Барбара Смит - Проблеск небес

Не делал ли он глупость, надеясь покорить ее сердце? И почему это была так важно для него? Любовь не может длиться вечно. Зависимость приводит к страданиям; все кончается тем, что люди причиняют друг другу боль. Этот урок он усвоил еще в детстве.

Его мысли вернулись снова к тайне, окружавшей Ньюберри.

– Так ты поговорила с Лореной, – обратился он к Кэтрин, – и она отказалась что-либо рассказать.

– Я уже дважды повторила ее слова, – раздраженно ответила Кэтрин. – Она заявила, что у нее никогда не было романа, и назвала Ньюберри лжецом.

– Ты не могла что-нибудь понять по выражению ее лица?

– Она, конечно, была в ярости, – усмехнулась Кэтрин. – Она отругала меня за безумные обвинения.

– И не сомневаюсь, эта ведьма к тому же тебя оскорбила. – Гришем взял ее руку. – Если бы ты позволила, я бы избавил тебя от этого неприятного разговора.

Кэтрин выдернула ладонь.

– Неприятного или нет, но это был мой долг.

Долг. Они спорили об этом, но в конце концов Берк уступил желаниям Кэтрин. Ведь она все же не принадлежала ему.

Но будет. Она и не подозревала, но сегодня начнется решительная битва за ее любовь.

Экипаж перевалился через рытвину, и от толчка они прижались друг к другу. Ища, за что бы ухватиться, Кэтрин задела рукой бедро Берка, и этот невинный жест возбудил в нем пламя желания. По тому, как она отдернула руку, он догадался, что это пламя коснулось и ее.

Их любовные ласки пробудили дремавшую в ней страсть, хотя она боролась с собой с упорством, достойным восхищения. Он не мог обвинять Кэтрин. Ни одна уважающая себя женщина не стала, бы иметь дело с таким человеком, как он. Особенно если этот человек мог заглянуть в самые интимные уголки ее памяти. Он был глуп, когда мечтал о продолжении их отношений. Кэтрин Сноу могла заставить его страдать. И в то же время Берком владело чувство собственника по отношению к ней, изумлявшее его своей новизной. Впервые в жизни он желал женщину, которая могла бы быть другом, а не только любовницей.

Черт, о чем он беспокоится? Она никогда не узнает всю глубину его чувств. Он будет вести себя свободно и беззаботно.

– Однако мы все же знаем, чем объясняется меланхолия Альфреда, – сказал Берк. – Его шантажировали, вполне вероятно, из-за родителей. Скандал наложил бы грязное пятно позора на всю семью.

Кэтрин подняла на Берка страдальческий взгляд:

– Я должна была проявить больше понимания.

– Но ты же не знала.

– Я старалась быть хорошей женой. Но, видимо, не гожусь для этой роли.

– Не говори так. – Гришем погладил ее по щеке.

После своих видений он хорошо представлял себе, какую боль испытывает Кэтрин. Этой лаской он хотел утешить ее, затем не сдержался и провел пальцем по ее губам. Таким мягким, влажным.

Так же медленно он наклонился, предвкушая чувственную сладость поцелуя. Ее глаза затуманились, дыхание участилось.

Их губы почти соприкоснулись, когда с легким содроганием Кэтрин отстранилась. Ее щеки пылали, она указала на дорогу:

– Смотри, мистер Харвуд поворачивает. Должно быть, это дорога к дому.

Агент действительно сделал знак повернуть за ним в длинную, обрамленную дубами аллею.

«Вот и вся романтика», – мрачно подумал Берк.

Но это лишь задержка. Остальная часть задуманного им плана приводила его в прекрасное расположение духа.

– Ты мудро поступила, уехав из Сноу-Мэнор, – сказал он. – Лорена замучила бы тебя до смерти.

Кэтрин вздохнула:

– Я надеюсь, мне понравится жить одной. Ты знаешь, что я попала в семейство Сноу прямо из дома Гаппи? Так странно думать, что никто не нуждается во мне.

– Никто не приказывает принести чай. Никто не бранит за неподметенный пол или незажженный канделябр. Никто не указывает, что ты заговорила не вовремя. – Берк бросил на свою спутницу острый взгляд. – Я бы сказал, ты удачно избавилась от них.

– Но все равно они моя единственная семья. – Вдруг глаза Кэтрин широко раскрылись, и она привстала на сиденье. – Боже мой, посмотри на это.

Гришем проследил за ее взглядом – впереди вековые дубы, обрамлявшие аллею, расступались, открывая зеленую лужайку перед деревянным двухэтажным домом с высокими кирпичными трубами. Буйные заросли гвоздики опоясывали дом, создавая впечатление широкой ленты, которой перевязывают подарки.

Кэтрин схватила Берка за руку.

– То, что надо, не правда ли? Именно о таком доме я и мечтала.

Гришем посмотрел в ее сияющее лицо – если бы она мечтала так о нем! Его удивляло, почему в нем было так сильно нежелание мириться с тем; что Кэтрин будет жить в собственном доме. Ему хотелось похитить ее, увезти в свое имение в Корнуолле, где бы она принадлежала ему одному весь остаток жизни.

Но Кэтрин восставала против брака. А у Берка потели ладони при мысли, что они были бы связаны на всю жизнь.

Или страшнее было бы потерять ее?

– Будем надеяться, что в этом доме нет сухой гнили, как в том, который мы осмотрели вчера, – сказал Гришем. – Или сырости, как в том, который мы видели сегодня утром.

– Ну, не предполагай худшего заранее. – Кэтрин отняла руку, лишая Берка драгоценного тепла. – Впрочем, я должна поблагодарить тебя за то, что заметил все изъяны. Ремонт задержал бы открытие школы. А расходы разорили бы меня.

Но графу не нужна была ее благодарность. Ему были нужны ее тело, сердце и душа. Да, даже ее свобода.

Проклятие! Сейчас он согласился хотя бы на поцелуй.

Берк остановил лошадь. Он вынужден был признать, что в доме все дышало изяществом и очарованием – от каменной арки у дверей до высоких створчатых окон. Он представил здесь Кэтрин собирающей букеты розовых цветов или сидящей в тени старого дуба в окружении детей.

Мистер Саймон Харвуд сполз со своей лошадки с грацией подтаявшего куска масла. Он вынул карманные часы и взглянул на них, в то время как Берк помогал Кэтрин выйти из кареты.

– Добро пожаловать в Джилли-Грейндж, – расплываясь в улыбке, сказал Харвуд. – Сейчас точно четверть третьего, как я и предполагал.

– Вы просто образец делового человека. – Берк взял Кэтрин под руку. – Пойдем?

Они направились к каменным ступеням. Ветерок разносил густой аромат цветов.

– Красивый дом, – с восхищением сказала Кэтрин. – Это елизаветинский период?

Харвуд кивнул.

– Построен в 1573 году и подновлен всего лишь год назад. Недавно в нем жила пожилая пара, ученый и его жена-калека. Они переехали в Йорк, чтобы быть поближе к внукам.

– Ученый? – обрадовалась Кэтрин. – Значит, здесь должна быть библиотека.

– И при этом прекрасная библиотека, миссис Сноу. – Когда они подошли к двери, толстяк опустил руку в карман клетчатого сюртука. – Сейчас я открою дверь… О Боже!