София Нэш - Секреты скандальной невесты

Он словно читал ее мысли.

— О чем ты думаешь и беспокоишься?

Она не смогла удержаться от слов, которые прозвучали сами собой:

— Боюсь, что я проснусь и все окажется сказкой.

— Элизабет, я не позволю тебе бояться. Никогда. — Он помолчал, изучая выражение ее лица. Наконец, испытав удовлетворение, он продолжил: — Тогда это произойдет с помощью разрешения на венчание без церковного оглашения. Бьюсь об заклад, что архиепископ будет рад помочь. Он улыбнулся и покрыл ее лицо поцелуями.

Но прежде чем погрузиться в кокон счастья, Элиза мысленно дала себе клятву.

Есть одна вещь, которую она непременно сделает. Прежде чем она станет женой и личным поваром мужчины который спас ее и с которым она проведет остаток жизни, это будет нечто совершенно дерзкое.

И она знала, кого попросить о помощи. Это будет определенно не архиепископ.

Глава 18

Если бы три месяца назад ему сказали, что он сумеет осадить осыпанного почестями героя и принца-регента, причем сделает это для того, чтобы защитить женщину и жениться на ней, Роуленд расхохотался бы, а затем огрел хлыстом человека, который имел безрассудство предположить столь невероятное развитие событий.

Тем не менее, сейчас он стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, перед украшенными мраморными скульптурами камином в гостиной одного из грандиозных городских домов Мейфэра, а рядом с ним находились два человека, которые добровольно взялись совершить невозможное, — его единокровный брат и герцог Хелстон.

Во-первых, они помогли ему получить разрешение на венчание без церковного оглашения; во-вторых, лишили его возможности видеться с Элизабет — на этом настояла вдовствующая герцогиня, которую Роуленд задушил бы собственными руками, если бы она не оказалась столь полезной во время судьбоносных событий в Карлтон-Хаусе.

Все они пытались объяснить, почему увезли Элизабет, но Роуленд и сам все понимал.

Они боялись, что он испортит все дело — либо изменит решение, либо скажет Элизабет что-то такое, что вынудит ее взять назад свое обещание. Он улыбнулся и откашлялся. Они ничего не поняли, идиоты.

Все эти пэры имели глубокое уважение к своим женам — в соответствии со всяким вздором о самопожертвовании, который распространен среди особ с голубой кровью. Однако Роуленд вышел из бродяг и всегда останется бродягой. Когда он находил что-то драгоценное, то не отдавал это и не возвращал законному владельцу. Он сторожил его подобно тому, как дикая собака охраняет найденную кость. В этом случае он тоже был изголодавшейся дворняжкой, а Элизабет…

— Итак? — Хелстон снова возвращался к перемалыванию вопроса о каких-то глупых деталях. Это продолжалось уже неделю.

— Что «итак»? — пробормотал Роуленд.

— У тебя оно есть?

— Что?

Герцог тяжело вздохнул.

— Кольцо.

Он знал, что герцог отсчитывает дни до этой свадьбы. Потом Хелстон ощутит свободу — свободу от ответственности приглядывать за одним беспокойным представителем выводка его бабушки.

Несмотря на смену женихов принц-регент не взял назад свой щедрый подарок Саре Уинтерс. После свадьбы Элизабет герцогу придется управляться всего с одной вдовушкой, хотя она доставляла хлопот больше всех. С Эйтой.

— Ну? Так у тебя есть это чертово кольцо, или я должен изъять его из побрякушек моей жены? — нетерпеливо спросил Хелстон.

Роуленд просто не мог пересилить себя.

— Кольцо? Гм… Это может стать сложностью, — небрежно ответил он.

Герцог повернулся к Майклу:

— Ты должен, по крайней мере, сводить своего братца к ювелиру. Помочь найти это чертово…

Майкл вздохнул.

— У него оно есть, Хелстон. Очевидно, ты не имеешь никакого понятия.

— О чем? — мрачно спросил герцог.

— О том, что мой брат имеет старомодные представления о выражении благодарности.

— И в чем это заключается?

— Он заставляет тебя пропотеть.

Роуленд хлопнул своего младшего брата по спине.

— Ты прав, Майкл. Но лишь отчасти.

— И в чем я не прав? — спросил Майкл, и его улыбка погасла.

— Относительно его потения. Но у меня нет ни одной причины для беспокойства. Все совсем наоборот.

Это вызвало у Хелстона смех. Успокоившись наконец, он сказал:

— Еще посмотрим, мой дорогой друг. Я предсказываю, что через девять месяцев мы станем свидетелями сдвига в твоей холодности. Если, конечно, ты будешь использовать время разумно. Эллсмир этим летом стал ярким примером.

— И, разумеется, ты, Хелстон, был совершенно холоден, в то время как твоя жена… — пробормотал Майкл.

— Больше ни слова, Уоллес. — Герцог сверкнул глазами.

Их беседа была прервана появлением Эйты, которая метнула быстрый взгляд на дверь и кивнула архиепископу и Лефрою, стоявшим в противоположном конце комнаты. Это помогло Роуленду скрыть неожиданный приступ страха и ноющей боли в сердце. Господи, если она забеременела… От этой мысли у него все расплылось перед глазами. Он не может потерять ее. Он проглотил поднимающуюся к горлу желчь.

Пожилой архиепископ в гораздо более скромном облачении, чем в церкви Святого Георгия, шагнул к ним.

— Займем места, джентльмены.

Верный конюший Роуленда остался у окна.

— Лефрой! — Легким жестом Роуленд пригласил этого человека, которого знал так давно и которому доверял как никому.

— Хозяин? — Лефрой приблизился на шаг.

— Становись сюда.

Старый Лефрой подошел еще ближе и остановился рядом с Майклом.

— Нет, — сказал Роуленд. — Рядом со мной.

Лефрой приблизился к нему, и на его лице появилась широкая, до ушей, улыбка.

— Подержи это. — Роуленд подал Лефрою изящное, отделанное золотом кольцо со множеством маленьких, изысканных бриллиантов.

Герцог выпучил глаза.

— Где ты его…

Роуленд вскинул бровь.

— У меня есть возможности…

— Клянусь всем святым, — пробормотал Хелстон, — ты купил краденое кольцо.

— Не будь смешным, — возразил Роуленд. — Оно не украдено. Оно взято у его жены. — Он бросил взгляд на брата. — Взаймы.

— Взаймы? Это значит, что ты его вернешь? — воскликнул Майкл.

— Нет. В смысле, ты сможешь получить его назад, если Элизабет увидит нечто такое, что понравится ей больше. Но я не буду держать твое… — Тут он услышал какой-то звук, и все повернулись.

Глаза его остановились на светящейся фигуре у входа. От этого зрелища у Роуленда пересохло в горле. Он не смог бы описать это белое великолепие из шелка и кружев, которое было на ней. Он знал лишь то, что она похожа на ангела, сошедшего с небес, чтобы повести его в рай.