Джо Беверли - Жаворонок

— Ошибаетесь, у меня есть хорошее оружие против вас.

— Не более опасное, чем наше, — мрачным тоном возразил Стивен, — наш грех не предусматривает смертную казнь.

Генри вздрогнул, будто от удара. Дес побледнел.

— Теперь вы понимаете, почему я не могу стать лордом Колдфортом? Я не расстанусь с Десом. Я не могу жениться и произвести на свет наследника, — говорил Генри, положив руку на плечо любовника. — Мы зашли слишком далеко и пережили слишком много, чтобы расстаться.

— Но…

Николас не дал Стивену договорить:

— Не сейчас, Стивен. Вы с Лаурой должны успокоить ее отца и получить его благословение. Мы оставим мистера Гардейна с его другом, дадим им возможность все спокойно обсудить и поговорим позже. — Повернувшись к Генри, Николас добавил: — Думаю, ваш друг будет чувствовать себя более уверенно, если назовет свое настоящее имя.

— Вероятно, вы правы, — согласился тот и посмотрел на приятеля: — Какое имя ты хотел бы использовать, Дес?

— Не то, которое мне дали при рождении. Мне нравится имя Дес.

— Может быть, Эган Деспард? — предложила Лаура. — Так я предположила, когда услышала краткое имя Дес. Ваша анаграмма была весьма удачной.

— Мы любим этим заниматься, у меня это хорошо получается, — сказал Дес и привел несколько примеров.

Дайер по-прежнему казался Лауре болезненным, избалованным ребенком.

— Что с ним будет? — взволнованно спросила она Стивена, когда они вышли из комнаты, торопясь к ее отцу. — Мне кажется, он совершенно не приспособлен к жизни в нашем мире.

— Думаю, Гардейн позаботится о нем. Ты не шокирована?

Она остановилась и внимательно посмотрела на Стивена:

— Разве вчера ночью я не доказала, что не являюсь стеснительной барышней? Я всегда вела себя честно, выполняла брачные обеты, но леди Жаворонок более легкомысленна.

Улыбнувшись, он привлек ее к себе и нежно поцеловал.

— Мне не на что жаловаться, но я должен привыкнуть. Наберись терпения.

Лаура прижалась к Стивену.

— А отец? — спросил Стивен.

Лаура выпрямилась и поправила платье.

— Он ждет. И не дай Бог, если он заподозрит, что мы целовались.

— Конечно. Но, — добавил он тихо, — вряд ли у меня хватит терпения ждать этого радостного воскресенья в декабре.

Она улыбнулась, покраснела, но не от смущения, а от возникшего у нее желания.

— У меня тоже не хватит. Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Отца они нашли в гостиной.

Мистер Уотком был явно взволнован и раздражен.

— Что все это значит, Лаура?

Вздохнув, Лаура стала рассказывать о том, что с ней произошло, не обмолвившись ни единым словом о своих отношениях со Стивеном. Однако отец сосредоточил все внимание на том, что совершил Джек Гардейн.

— Какой ужас! — воскликнул мистер Уотком. — Ты веришь в то, что Гардейн поджег гостиницу, Лаура?

— Безусловно, — ответила Лаура.

— В этом нет никаких сомнений, сэр, — поддержал ее Стивен. — Гостиницу в Дрейкоме поджег именно он.

— Трудно в это поверить. Но рыться в чужом столе, дочка…

— Не сделай я этого, одному Богу известно, что могло бы случиться, отец.

— Но почему ты сразу не рассказала об этом нам? Ведь мы тебе не чужие.

Лаура старалась не смотреть на Стивена.

— Я тогда еще не была уверена, у меня не было доказательств, а без доказательств ты не стал бы предпринимать никаких действий. — Лаура молила Бога, чтобы отец ей поверил, и, кажется, ей удалось его убедить.

— Хорошо еще, что у тебя хватило ума загримироваться. А если бы тебя узнали, девочка?!

— Мы были весьма осторожны, и видишь, это позволило нам вернуться друг к другу. Надеюсь, ты дашь нам свое благословение. Мы собираемся в декабре обвенчаться.

Мистер Уотком не скрывал своей радости.

— Это замечательно, ведь ты будешь недалеко от нас, моя милая. Вам придется привести Анкросс в должный вид, Стивен.

После этих слов оба мужчины какое-то время обсуждали практические вопросы. Потом отец обеспокоенно взглянул на дочь:

— Тебе предстоит сложная жизнь, Лаура, принимая во внимание политическую деятельность Стивена и необходимость управлять двумя поместьями. Люди, присланные лордом Колдфортом, говорили, что лорд очень плох. Неудивительно, если у него такой сын. Ведь поджог — это преступление. Гарри может стать виконтом даже раньше, чем ты предполагаешь.

Лауре совсем этого не хотелось, и она все еще не теряла надежды уговорить Генри принять титул. А отцу сказала:

— Вместе со Стивеном мы, я думаю, справимся.

— Даже если он станет премьер-министром? — спросил отец. — Об этом ходят упорные слухи.

Стивен покачал головой:

— Я к этому не стремлюсь. К тому же немало воды утечет, прежде чем бескомпромиссный реформатор сможет занять такой пост в этой стране.

Лаура обрадовалась, услышав эти слова. Она с радостью будет его партнером в политике, но стать премьер-министром — значит взвалить на свои плечи непосильное бремя ответственности.

Мистер Уотком встал.

— Думаю, мне лучше вернуться в особняк Керслейк. Мне не очень нравится этот мрачный замок, но сэр Натаниель Керслейк обещал рассказать мне кое-что интересное о выращивании фасоли. Тебе стоило бы поехать со мной, Лаура.

Лаура снова почувствовала себя школьницей, однако возразила:

— Я приеду чуть позднее. Я обещала Гарри. Но мне надо здесь закончить некоторые дела.

Отец не стал допытываться, что за дела, кивнул и вышел из комнаты.

— Надо попытаться уговорить Генри вернуть себе свой титул, — сказала Лаура.

— Не думаю, что нам это удастся, он настроен решительно.

— Но будет нечестно, если Гарри станет виконтом, — нахмурившись, произнесла Лаура, — Я уж не говорю об опасности, которая ему угрожает.

Стивен лишь пожал плечами.

— Давай продолжим наш разговор, я позову остальных. И помни, «плуты» могут отбить у Джека охоту причинять вред Гарри. К тому же, я полагаю, он в шоке после событий в Дрейкоме.

В ожидании Стивена Лаура осматривала комнату и пришла к выводу, что она какая-то необычная. В ней было всего одно маленькое окно, и даже утром приходилось зажигать лампу.

Ей казалось, что должен существовать какой-то способ уговорить Генри Гардейна принять принадлежащий ему титул. Конечно, его интимные отношения с мужчиной затрудняли ситуацию. Ведь, как сказал Стивен, содомский грех карается смертной казнью.

Лаура вспомнила аналогичную ситуацию с титулованными особами. Их не повесили, но заковали в колодки. Толпа была буквально разъярена, одного из них до смерти забили камнями, даже охрана не помогла.

Но если никто не будет об этом знать…

В комнату вошли Николас и Генри, Генри нес на руках Деса. Положив молодого человека на диван, Генри сказал: