Карен Рэнни - Гобелен

— И он полубезумен, если верить слухам.

— Я не общаюсь с теми, кто близко знаком с королем, — сказала Лаура. — Но и до меня кое-какие слухи доходили.

— Я понимаю, почему ты избегаешь придворной суеты. Ты всегда была слишком умна для этого.

— Пожалуй, не столько умна, сколько нетерпелива. При дворе надо уметь предавать, обманывать и плести интриги, а все это весьма скучно. Что же касается Георга… Самое лучшее, что я могу сказать о нем, так это то, что он любит свою жену.

— Бывали короли и похуже, — проворчал Бевил.

Лаура промолчала, хотя и не вполне была согласна с дядей. Ей казалось, что нет ничего, хуже, чем безумец на троне и глупец в премьер-министрах. К счастью, она отвечала лишь за благополучие детей, заботу о которых взяла на себя.

— Ну вот, кажется, все, — пробормотала Лаура.

Два дня потребовалось им, чтобы упаковать вещи. Даже не верилось, что за один год в Лондоне она успела обзавестись таким количеством вещей.

— Отдохните, миледи, — проговорила Агнесса с нотками материнской заботы в голосе, как некогда Джейн. — Вы ведь так устали — делаете то, что слуги должны за вас делать.

Горничная пошла заваривать чай, а Лаура с улыбкой подумала о том, что Агнесса уже успела забыть, как когда-то работала вместе с ней на кухне в Хеддон-Холле. Лаура обвела взглядом пустую спальню. Несколько недель назад она приняла решение уехать из Лондона и тут же стала готовиться к отъезду. Если для Долли Лондон был и домом, и родиной, то Лаура в душе всегда оставалась провинциалкой, любившей холмы и свежий воздух. Она тосковала по запаху трав, по полевым цветам, по тишине летних ночей и хрустящему белому снегу зимой. И самое главное, она хотела начать новую жизнь — начать так, чтобы прошлое как можно реже напоминало о себе.

Но в Блейкмор она поехать не могла. Лаура любила его не меньше, чем Хеддон-Холл, однако знала: вернувшись в дом своего детства или в дом Алекса, она снова с головой бросится в пучину скорби и тогда уже не сможет осуществить задуманное.

Нет, она поедет в другое место. Дом, который она выбрала-в пяти милях от Блейкмора, в живописном месте, — был не очень удобен для детей, но Лаура намеревалась перестроить его. А дядюшки при желании смогут навещать ее. Да она и сама могла бы изредка приезжать к ним…

Лаура улыбнулась. Ей не хотелось забывать ни Блейкмор, ни Хеддон-Холл, оба дома жили в ее памяти, как прежде она жила в них.

Но оба они принадлежали прошлому. Леди Уэстон никогда не станет прежней Лаурой. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

И визит в Хеддон-Холл это подтвердил.

Агнесса, зашедшая с подносом, налетела на сундук, но все же удержалась на ногах. Осторожно поставив перед хозяйкой поднос, горничная сказала:

— Отдыхайте, миледи, я сама закончу.

Агнесса принялась подтягивать ремни на дорожных сундуках. Лаура думала о том, как они с дядей Бевилом покинут Лондон. Она подозревала, что и Агнессе не терпится уехать из столицы.

— Подожди, — неожиданно сказала Лаура, когда горничная принялась закрывать последний сундук. Она подошла к секретеру, выдвинула верхний ящик и, достав оттуда музыкальную шкатулку с эмблемой Кардиффов, передала ее Агнессе. — Убери на хранение. — Она даже не открыла шкатулку.

— Но, миледи… — запротестовала горничная.

— Не спорь, Агнесса, — перебила Лаура. Она на несколько секунд задумалась, а потом вновь заговорила: — Мы должны помнить, что есть время бросать камни и время собирать камни, есть время сеять и время жать. Время рождаться и время умирать. Время убивать и время лечить раны, время ломать и время строить, время плакать и время смеяться. Время носить траур и время танцевать. — Лаура умолкла, к горлу ее подступили рыдания. — Убери ее, прошу тебя, — с трудом проговорила она.

Агнесса поспешно убрала шкатулку в сундук; в глазах горничной блестели слезы.

Глава 38

— Где моя жена, миледи?

Бледная как полотно, Элайн молча смотрела на него своими ясными голубыми глазами.

Джейкоб сам поднялся, чтобы сообщить ей новость, и на его обычно невозмутимой физиономии появилась подобострастная улыбка, как будто весть о том, что пасынок вернулся, могла ее обрадовать! Она не стала тратить время на переодевание, просто накинула халат и спустилась. И замерла на последней ступеньке, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев побелели.

Значит, монстр все-таки вернулся… Элайн на несколько секунд закрыла глаза, чтобы привыкнуть к этой мысли. Разумеется, стоявший перед ней человек не был привидением — ведь она узнала о том, что он выжил, из его письма, того самого, что сожгла. И все же она надеялась, что Фридрих его не отпустит, возможно, тайно умертвит.

Но кто же он, этот Уэстон? Демон, терзающий ее всю жизнь?

Алекс с трудом сохранял терпение, дожидаясь, когда мачеха придет в себя. Сперва Джейкоб от волнения заикался и пыхтел, когда он спросил его о Лауре, а теперь эта женщина молчала, словно воды в рот набрала.

Час был, конечно, ранний, и все спали, когда он пришел, и все же где Лаура?

Если потребуется, он обыщет весь дом, перевернет его вверх дном… Заметив движение Уэстона, Элайн наконец заговорила и сказала, что Лауры в доме нет.

Она успела заметить, что выглядит он весьма внушительно. Постарел, разумеется. В уголках рта появились складки, которых раньше не было; в волосах серебряные пряди, но осанка и разворот плеч все те же. И наряд такой же элегантный, черный, как обычно…

— Ее здесь нет? Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

…И все же он остался чудовищем — одноглазый, с изувеченной рукой. Она, поморщившись, взглянула на его руку, обтянутую перчаткой.

Алекс нахмурился; его одолевали недобрые предчувствия. Неужели он напрасно торопился? В адмиралтействе, куда граф прибыл для того, чтобы сложить с себя полномочия, ему предстояло встретиться с министром, но он отказался от этой встречи — хотелось побыстрее встретиться с женой.

Алекс решил, что ему повезло: в адмиралтействе он узнал, что Лаура находится в Лондоне. Он и так потерял слишком много времени, выслушивая поздравления и отвечая на вопросы. Его даже приглашали отужинать; казалось, никто не понимал, что главное для него — как можно быстрее увидеть жену и ребенка.

Слуги высыпали в холл, и впереди всех была горничная, когда-то приносившая ему чай. Она едва не упала в обморок, увидев графа.

— О, сэр, это вы! — воскликнула она.

Алекс мог утешаться тем, что хотя бы слуги ему рады.

— Вынужден повторить вопрос, миледи, — сказал он, когда они с Элайн снова остались вдвоем. — Где моя жена?

Он столько раз представлял, как Лаура выйдет ему навстречу, как улыбнется и обнимет его, представлял, как он прижмет ее к груди…