Сабрина Джеффрис - Шалун в ее постели

Наконец Аннабел, весело рассмеявшись, заявила:

— Худшего исполнения «Горячих булочек» я еще не слышала!

— Дорогая, как можно?! — возмутилась миссис Лейк. — Могла бы и помолчать…

— Поверьте, я нисколько не обиделся, — ответил Джаррет с улыбкой. — Я прекрасно знаю, каковы границы моих возможностей.

— Ваше пение, сэр, напоминало вопли дерущихся котов, — заметил Джорди.

— Скорее — кошачий вой. Так мне по крайней мере говорили, — со смехом ответил Джаррет. — А мой брат Гейб утверждает, что мое пение вызывает зубную боль.

— А мне понравилось! — закричала вдруг Кейти. — Спойте еще!

Джаррет с удивлением посмотрел на девочку. Потом присел перед ней, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Тебе действительно понравилось, малышка? — Он с улыбкой взглянул на миссис Лейк. — Почему вы не предупредили меня, что у вас… столь необычная семья? Но не беспокойтесь, это безумие вполне безобидное.

Все рассмеялись, но Кейти не сдавалась.

— Я не знаю, что такое «умие», сэр, но ваше пение напоминает мне сову, которая ночами кричит за окном детской. А я очень люблю сов. Не могли бы вы спеть что-нибудь еще?

Джаррет рассмеялся и пощекотал девочку под подбородком.

— Прости, малышка, но твои родители обмажут меня дегтем и обваляют в перьях, если я снова запою.

Кейти просияла и захлопав в ладоши, воскликнула:

— Вот будет весело!

Джаррет ухмыльнулся и, выразительно посмотрев на Аннабел, заявил:

— Твоей тетке это наверняка понравится. — Наклонившись к уху девочки, он громким шепотом добавил: — Ей нравится меня мучить.

Аннабел залилась краской и, бросив на него укоризненный взгляд, протянула руки к племянникам и племянницам.

— А теперь, детишки, идемте быстрее. Скоро пора в постель. Оставим его светлость и вашего папочку в покое. Пусть закончат свою карточную игру, ладно?

— Но я хочу посмотреть, как его светлость обмажут дегтем и обваляют в перьях! — закричала Кейти. — Мама, а что такое «дегтем»?..

Взрослые, не удержавшись, рассмеялись. А минуту спустя Аннабел и миссис Лейк собрали детей и повели их к лестнице. Джаррет же снова занял свое место за карточным столом. Взяв карты, он вдруг заметил, что Хью смотрит на него как-то странно.

— Вы хотите что-то мне сказать, сэр? — спросил Джаррет.

Мистер Лейк положил на стол свои карты. Пристально глядя на гостя, он проговорил:

— Простите меня за прямой вопрос, милорд, но почему вы решили приехать сюда и помочь нам? Мне кажется, что пивоварня Пламтри в любом случае не получит особой выгоды — даже если все у нас получится.

Джаррет тоже отложил карты.

— Ошибаетесь, сэр, — ответил он. — Я наблюдал за успехами Оллсоппа, поэтому точно знаю, что выгода будет обоюдная.

— И все же я не уверен в том, что у меня получится… — пробормотал Хью со вздохом. — Конечно, хочется верить в успех, однако… — Он снова вздохнул.

Тщательно взвесив слова компаньона, Джаррет проговорил:

— Сэр, пообщавшись с вами немного, я понял то, что говорила о вас ваша сестра, — чистейшая правда. У вас есть все качества, необходимые удачливому коммерсанту. Вам не хватает только уверенности в себе.

— Какая уж тут уверенность? — проворчал Хью. — Вы же видите, что «Лейк эль» на краю пропасти. Так какая же может быть уверенность у того, кто довел свою компанию до этого?

Джаррет довольно долго молчал. Наконец, собравшись с духом, заявил:

— Ваша беда в том, сэр, что вы слишком уж часто тянетесь к бутылке.

Хью нахмурился, но не стал ничего отрицать. И все же счел нужным заметить:

— Не мое пьянство создало проблемы на русском рынке и подняло цены на хмель и бочки.

— Это верно, — кивнул Джаррет. — Однако коммерсанту следует должным образом реагировать на сложные жизненные ситуации. А вы до сих пор реагировали совершенно неправильно.

— Как будто вы знаете, как правильно! — огрызнулся Лейк. — Насколько я могу судить, вы реагируете на «сложные жизненные ситуации», скрываясь от них за карточным столом.

Джаррет промолчал, крыть было нечем. Лейк же посмотрел на него пристально и проговорил:

— Но вы так и не ответили на мой вопрос, милорд. Зачем вы сюда приехали? Как Анни уговорила вас рассмотреть ее предложение?

— Видите ли, ваша сестра иногда бывает весьма убедительной, — уклончиво ответил Джаррет.

Лейк кивнул и, нахмурившись, заметил:

— К тому же она очень хорошенькая, и вы, вероятно, это заметили.

— Только слепой мог бы этого не заметить.

Мистер Лейк помолчал, потом вновь заговорил:

— Мне показалось, милорд, что вы задержались в Бертоне несколько, дольше, чем требовалось для обсуждения всех условий нашей сделки. Чем это вызвано?

Джаррет пристально взглянул на собеседника. Теперь было ясно, куда тот клонит.

— Говорите прямо, мистер Лейк. Говорите то, что хотите сказать.

— Что ж, очень хорошо. — Хью откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. — Милорд, если у вас честные намерения по отношению к моей сестре, то вам лучше сказать об этом. Если же… не очень честные, то лучше оставьте ее в покое.

Джаррет тоже нахмурился. Слова Лейка следовало понимать как предупреждение, и это, конечно же, не могло ему понравиться.

— А что заставляет вас думать, что у меня есть вообще какие-либо намерения в отношении вашей сестры? — осведомился он.

— Прежде всего, вы обладаете удивительной способностью — можете заставить мою сестру покраснеть. Я никогда прежде не видел, чтобы Анни так часто краснела. Да-да, она постоянно краснеет в вашем присутствии.

Джаррет заставил себя улыбнуться:

— Дело в том, мистер Лейк, что я многих женщин заставляю краснеть. Так что ничего удивительного, что и ваша сестра краснеет. Поверьте, это совершенно ничего не значит.

Лейк снова помолчал, потом тихо сказал:

— Сэр, я не хочу, чтобы сердце моей сестры было разбито каким-нибудь негодяем. Вы меня понимаете?

Джаррет тут же кивнул:

— Да, разумеется. Но позвольте заметить, что ваша сестра — очень сильная женщина. Она сумеет защитить свое сердце, если возникнет такая необходимость.

— Но один негодяй уже разбил ей когда-то сердце, — возразил Лейк.

Один негодяй?.. Этого Джаррет не ожидал. То есть не ожидал, что брат Аннабел заговорит об этом.

— Вы, конечно же, намекаете на героического Руперта? — осведомился он.

Лейк презрительно фыркнул.

— Герои не ухаживают за женщиной, если знают, что ее близкие это не одобряют.

— Ваш отец… не одобрял ухаживания Руперта?

Лейк досадливо поморщился.

— Мы с отцом оба знали, что Руперт очень пылкий молодой человек, у которого, как и у его брата, отваги было больше, чем мозгов. У этого парня не было средств для содержания семьи, так как его отец, когда умер, ничего им с братом не оставил. Правда, они много работали, но повторяю: у обоих отваги было больше, чем мозгов. Будь у Анни время, она бы обязательно это поняла, и тогда их любовь угасла бы сама собой.