Джил Грегори - Долго и счастливо

Сердце Камиллы сжалось. Она почувствовала, как горят ее ладони от его прикосновения, как ее телу становится тепло от его близости.

– Раз уж вы все равно сделаете то, что пожелаете, – ответила она, заставив себя отнять у него руки, – я не только даю вам разрешение, но и благодарю вас. Вы очень добры.

Внезапно ее охватило сильное желание встать на цыпочки и поцеловать его. Не только у Одли бывают дикие, безрассудные порывы. На какое-то мгновение, глядя в его смуглое красивое лицо, в его пронзительные серые глаза, так внимательно смотревшие на нее, она испугалась, что поддастся этому безумию. Невольно отпрянув, Камилла сжала кулаки, так что ногти впились в ладони.

– Я обещала Доринде поиграть с ней в домино перед ужином. – Она заставила себя весело улыбнуться и обошла его кругом. – Спасибо за прогулку. И за обещанную помощь. Я увижу вас вечером?

– Боюсь, что нет. Я собираюсь в клуб.

Камилла постаралась ничем не выдать своего разочарования и покинула его, весело пожелав приятного вечера. Наверху, в своей комнате, она встала перед зеркалом и в отчаянии посмотрела на свое раскрасневшееся, напряженное лицо.

– Я не влюблена в Филипа Одли, – сердито сказала она себе. – Я слишком благоразумна, чтобы в него влюбиться. – Она топнула ногой и произнесла, как заклинание: – Я ни в кого не влюблена.

Но внутренний голос насмешливо шепнул: «Лгунья. Несчастная глупая лгунья».

Лучше бы ей никогда не покидать «Розу и лебедь», никогда не чувствовать ласкового прикосновения шелковых платьев к своей коже, не спать на пуховой постели в спальне с пылающим камином, не пробовать деликатесов за дворянским столом, не наслаждаться приятной беседой в изысканном обществе. Лучше бы ей никогда не знать могучей силы объятий графа Уэсткотта, не ощущать его поцелуя на своих губах, не заглядывать в его завораживающие глаза. Лучше бы никогда не видеть его улыбки, не слышать его голоса, не смотреть, как он входит в комнату – сама элегантность – весь в черном, стройный, полный насмешливого юмора. Он отчасти рыцарь, отчасти пират, отчасти одинокий маленький мальчик. И отныне и навсегда – он часть ее самой.

Камилла сбросила с ног кожаные кремовые туфельки, бросилась на кровать под балдахином и дала волю слезам отчаяния.

Он быстро вытер слезы, услышав стук в дверь кабинета. Он был слишком горд, чтобы обнаружить свое горе, даже перед старым Жаном, самым преданным слугой.

Жан низко поклонился, глаза его взволнованно блестели при тусклом пламени свечей.

– Ваша светлость, она будет говорить! Эта проклятая женщина наконец-то желает рассказать вам то, что ей известно.

Герцог выпрямился в кресле, в его глазах зажглась надежда.

– Приведи ее ко мне немедленно, – приказал он ровным голосом, пытаясь сохранить самообладание.

Сколько времени он насильно продержал в замке эту женщину? Ее заперли в удобной спальне, кормили отличной пищей, не причиняли никакого вреда, лишь предупредили, что она останется пленницей герцога до тех пор, пока не расскажет ему все, что знает о его дочери. Но она проявляла упорство – до сих пор.

Неужели она действительно откроет ему нечто такое, что поможет найти девочку? Или это только уловка, чтобы попытаться получить свободу?

Сейчас все станет ясно, мрачно подумал он.

Герцог встал и прошелся по кабинету, глядя в окна на холмы и поля, окутанные ночной тьмой. Где-то в этом мире живет его дочь. Но где? И сможет ли он ей объяснить ту извилистую цепочку событий, которая привела их к нынешнему положению?

Мысли герцога перенесли его в прошлое, к тому глупому, добродушному юноше, которым он когда-то был, женившемуся по желанию своей семьи на высокородной красавице, с которой едва был знаком, и одновременно имевшему тайную связь с самой знаменитой куртизанкой Парижа. Женевьева околдовала его на время – о, как она его околдовала! Он был ослеплен ее чувственной красотой. А потом он узнал, что его молодая прелестная жена ждет ребенка, и все каким-то образом изменилось. Он сам изменился, по-настоящему влюбившись в свою милую, прелестную Антуанетту, и твердо решил порвать с любовницей. Неожиданно выяснилось, что Женевьева тоже носит ребенка. Герцог был в потрясении. Пообещав куртизанке обеспечить будущее ее и ребенка, он признался, о чем потом горько пожалел, что любит Антуанетту и отныне будет ей верен.

По воле судьбы оба младенца появились на свет в один день – обе девочки. Ребенок Антуанетты был здоровым, крепким, а ребенок Женевьевы родился мертвым, как сообщил герцогу посыльный. Оплакивая в глубине души эту потерю, герцог все же почувствовал облегчение: теперь ничто больше не связывало его с Женевьевой и он мог смело перечеркнуть эту страницу своей жизни.

Однако герцог жестоко ошибся. Женевьева, любившая его сильно, неистово, была глубоко уязвлена неверностью своего любовника. В ней вспыхнула безумная жажда мести, которая толкнула ее на чудовищный поступок. Герцог ни о чем не догадывался и только недавно узнал ужасную правду…

А тогда он был счастлив и беспечен. Семейная жизнь дарила ему столько радостей: нежная любящая жена Антуанетта, очаровательная малышка Лизетта. Так прошло четыре года. Страшная трагедия лишила его всего, что было ему дорого в жизни. Антуанетта с маленькой Лизеттой отправилась в путешествие в Лиссабон, где он должен был вскоре присоединиться к ним, но этому не суждено было случиться. Их корабль утонул в море во время шторма. Антуанетта и Лизетта погибли вместе с остальными пассажирами. В его замок пришло страшное известие о гибели жены и единственного ребенка.

Он был уничтожен.

Герцог так и не женился снова. Проводил свои дни в одиночестве, в трауре, не в состоянии забыть свою прекрасную жену и очаровательную маленькую дочь. Один за другим шли скучные, пустые годы. Герцог состарился и чувствовал себя опустошенным и уставшим от жизни.

Недавнее событие сильно изменило жизнь герцога. В его руках случайно оказался дневник с записями врача, принимавшего роды у его жены.

Ребенок Женевьевы не умер. Он родился живым и здоровым. Но его мать задумала дьявольский план. Она заплатила врачу Антуанетты и сопровождавшей его акушерке, и те похитили из колыбели законнорожденную дочь герцога и подложили вместо нее ребенка, рожденного любовницей. Без сомнения, Женевьева испытывала огромное удовлетворение при мысли о том, что ее дочь теперь живет в доме герцога, купается в роскоши, ее любят, лелеют и растят, как герцогиню. Законная же дочь герцога была отдана бездетной паре англичан, путешествующих по Франции, с которыми случайно познакомился доктор, как явствовало из его записей в дневнике. Эсквайр и его жена, которые увезли девочку в Англию, были уверены, что она сирота, подарок от Бога, доставшийся им в ответ на их молитвы, и воспитывали ее как собственную дочь.