Лаура Кинсейл - Летняя луна

– Именно здесь я и хотел оказаться…

– И ты всегда получаешь то, чего тебе захочется? – фыркнула Мерлин.

– Всегда.

Она немного расслабилась, увидев, что смена позы не причинила ему вреда.

– Таддеус говорит, что ты испорченный ребенок.

– Но зато с хорошими манерами. Слишком хорошо воспитан, чтобы сообщить тебе, что я думаю об этом Таддеусе.

Он поцеловал глубокую впадинку между ее грудей.

– Ты так чудесно пахнешь, – прошептал он. – А где твой ежик?

Она пожала плечами. Он воспользовался этим движением, повернул голову и запечатлел долгий поцелуй на ее груди. Мерлин приоткрыла рот и слегка прогнулась. Пальцы ее обхватили его руку. Он потянул за корсаж, и Мерлин чуть отодвинулась, позволяя ему полностью стащить платье вниз до самой талии. Вдруг она ощутила, как он языком провел по ее соску. В смятении она охнула, но он не позволил ей отстраниться. Он крепко держал ее, стискивая пальцами ее обнаженную спину, и в то же время ласкал, поглаживал и покусывал губами ее сосок. Мерлин учащенно дышала. Она подтянула вверх ногу, скользнув коленом по его бедру.

– О Боже, – повторяла она, – о Боже…

Он теснее сжал ее в объятиях.

– Платье, – голос его звучал приглушенно, – сними… его.

Она приподнялась и ощутила, как он сжимает край платья в кулаке и стягивает вдоль ее спины. Оно собралось комком чуть выше ее колен – дальше Рансом не мог уже дотянуться. Ладонью провел он вверх по ее телу, продолжая целовать грудь.

Мерлин обняла его за плечи, скрестила запястья и запустила пальцы ему в волосы. Прогнувшись, она всем телом прижалась к нему, и ее обдало жаром, когда Рансом обхватил ее ноги своими.

Она еще теснее прижалась к нему, желая большего, и Рансом застонал. Тяжело дыша, он перевернулся на спину и притянул ее к себе. Повязка на руке сверкнула белизной. Жара в комнате, казалось, стала еще сильней, и тем не менее Мерлин жаждала ощутить еще и жар его тела.

Теперь уже она вспомнила все. В порыве страсти все мельчайшие подробности с новой силой захлестнули ее. С невероятной легкостью уступила она настойчивому желанию и соединилась с ним. Рансом смотрел на нее снизу, повторял ее имя и запрокинул голову с таким выражением лица, которое точно испугало бы ее, если бы ее саму не захватил тот же водоворот наслаждения. Он стиснул руками ее бедра и направлял их движение. Тело его покрылось капельками пота. Мерлин видела, как на его шее пульсирует жилка.

– Мерлин! – Вдруг он резко выдохнул и повернул голову набок. Руки его конвульсивно стиснули ее тело; из горла вырвался странный и низкий звук, похожий на плач. Глаза его закрылись. Пальцы разжались, и все его тело безвольно обмякло под ней. Мерлин вздрогнула. Буря страсти мгновенно переросла в страх. Но прежде чем она успела хотя бы вскрикнуть, ресницы его вздрогнули. Рансом сглотнул и глубоко втянул воздух.

– Проклятие, – пробормотал он. – Я, кажется, что-то пропустил?

Она бросилась ему на грудь:

– Рансом! Ох, Рансом, ты до смерти напугал меня!

Он все еще глубоко дышал.

– Прости меня, Чара. – Он погладил ее по спине. – Я не нарочно.

Она прижалась к нему щекой и услышала, как ровно бьется его сердце. Слушая этот ритм, она ощущала, как и собственный пульс ее успокаивается.

– Возможно, я немного поторопился с физической нагрузкой, – грустно улыбнулся он.

– Это из-за меня, – жалобно сказала Мерлин. – А если бы ты умер?

Рука его скользнула вниз, к ее ягодицам.

– Уверяю тебя, дорогая, для мужчины не существует более прекрасной кончины.

Она откатилась в сторону, несмотря на его попытки ее удержать.

– Если хочешь, смейся, – сказала она. – Но доктор сказал, что если ты надолго потеряешь сознание, то организм может не справиться с шоком.

Она села, стыдливо заворачиваясь в простыню:

– Я знала, что тебе запрещено всякое возбуждение. Прекрасно знала. Но вечно я позволяю тебе меня запутать.

Он погладил ее руку:

– Не суди себя слишком строго. Мне случалось запутывать и более сильных людей, чем ты, Чара.

– Да уж, могу себе представить. – Она смотрела на него. – И ты, наверное, считаешь себя страшно умным, да? Вот умрешь, тогда узнаешь, чем все это кончается.

Он лежал и улыбался, глядя на нее:

– Я всегда наслаждаюсь, беседуя с вами, мисс Ламберн. Вы с такой точностью формулируете мысль…

Она фыркнула, и он нежно провел пальцем по ее руке:

– Я люблю тебя, Чара…

– …всем сердцем, – подсказала она.

– Каждым его дюймом.

– Хорошо.

– Ты меня тоже любишь?

– Да.

Рансом довольно улыбнулся. Он откинулся назад и глубоко вздохнул:

– А теперь, теперь-то ты выйдешь за меня замуж?

– За тебя замуж?

Он повернулся и посмотрел на нее:

– Да, по-моему, я именно так и сказал.

Глядя с любовью в его золотисто-зеленые глаза, она гладила его по руке.

– Нет, Рансом, – прошептала она. – Не выйду.

Глава 16

– Я встаю, – решительно заявил Рансом.

Простыня была уже отброшена. Ступни его коснулись пола, и тут же доктор и Шелби, стремительно подбежав, подхватили его. Доктор при этом так сильно сжал его раненую руку, что Рансом стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Тьма заволокла глаза, и в следующую секунду он уже снова сидел на краю кровати, опустив голову на колени. Казалось, все колокола Вестминстера одновременно трезвонили в его ушах.

– Черт, что за дьявол! – пробормотал он.

– Не так быстро, ваша светлость, – сказал доктор. – Если желаете сесть прямо, то мы вам поможем.

Рансом сделал несколько вдохов и расправил плечи, следуя на этот раз совету врача. В первый момент голова его закружилась, но он заставил себя глубоко и ровно дышать.

– Прекрасно, ваша светлость. Это пройдет. Несколько недель, и вы будете в форме.

– Несколько недель! К черту! – Он оперся о руку Шелби и поднял голову. – Я больше ни дня не останусь в кровати. И откройте окно. А то здесь жара, как в седьмом круге ада.

– Я боюсь, станет слишком холодно, ваша…

– Откройте окно! – прорычал Рансом. – Неудивительно, что я не могу встать, я же просто задыхаюсь. – Он сел прямо и крепко сжал зубы, пытаясь справиться с головокружением. – Можете идти, – сказал он доктору. – Я хочу поговорить с Шелби.

Шелби, скрестив руки на груди, прислонился плечом к высокой дверце резного шкафа. В комнате стало тихо, и только легкий ветерок из форточки колыхал расшитый полог кровати.

– Рансом, если ты когда-нибудь потеряешь совесть и соберешься дать дуба, оставив меня герцогом, то я…

– Что же ты сделаешь? – спросил Рансом, поскольку Шелби запнулся, подыскивая слова.

– Разрою твою могилу и косточки кину собакам, это как минимум. Ради Бога, о чем ты вообще думал, когда бросал вызов этим разбойникам, не имея при себе даже достойного меча?