Джил Грегори - Отважный герой, нежные поцелуи

Уэйд сидел в салуне «Серебряная звезда» за столиком в углу. Не обращая внимания на медно-рыжую девицу, он налил себе сивухи из бутылки, стоявшей у его локтя, и залпом осушил стакан.

— Вот это да. Что случилось, милок? Мне ты можешь рассказать, — И с заученной легкостью Тесси скользнула к нему на колени, как делала это сотни раз в прошлом. Она обхватила холеными надушенными руками его шею и прикусила его ухо белыми зубками. — Расскажи все Тесси. Ты никогда так не пьешь, разве только случится что-то из ряда вон плохое. Вроде того вечера, когда умер Риз…

— Оставь это, Тесси.

— Ах, милок, тебе нужно совсем другое.

Да, подумал Уэйд, в то время как Тесси начала снова покусывать мочку его уха. Ему нужна драка. Настоящая кулачная драка — сокрушительная, с разбитыми стеклами, расколотыми зеркалами и сломанными стульями. Но, оглядев салун, он понял, что сегодня не сможет осуществить своего желания. Уэсли Будль сдавал карты двум играющим в фараон старикам горнякам, парочка работников с ранчо играли в покер, потягивая портер из огромных кружек, и больше в это проклятом салуне не было никого, с кем можно было бы подраться.

Уэйд вздохнул и снова протянул руку к бутылке.

Что-то должно ему помочь забыть о Кэтлин.

— Хотелось бы мне дать ему кулаком в морду, — пробормотал он, плеснув в стакан виски.

— Кому, золотце?

— Дрю Рейли.

— Неужели? Как же ты позволил этакому самоуверен-ному моднику с востока так тебя достать? Совсем на тебя не похоже, Уэйд, золотце мое.

— Ты сегодня видела Рейли? — спросил он, поднеся стакан к губам.

Тесси покачала головой.

— Но у меня есть неплохая мысль. — Ее тонкие накрашенные губы изогнулись в похотливой улыбке. — Пойдем наверх, и я заставлю тебя позабыть о Дрю Рейли — и что там еще тебя волнует. Мы с тобой давненько не видались, золотце. Очень даже давненько.

Он задумчиво устремил на нее взгляд. Тесси была очень хорошенькая, с медно-золотистыми кудрями и большими голубыми глазами. И фигура у нее не из тех, что можно не заметить, подумал Уэйд, рассматривая, как тесно облегает ее низко вырезанное платье пурпурного цвета с отороченными зеленым кружевом оборками. Раньше ее кошачьи манеры и красивый изгиб красного рта всегда вызывали в нем жаркое желание, но не на этот раз.

На этот раз он чувствовал только пустоту.

— Пошли, милок, чего ты ждешь? — И она хрипло засмеялась.

Чего же он ждет?

Образ стройного ангела с пылающим лицом и золотистыми волосами, блестящими на его подушке, появился перед его глазами.

— Уэйд, золотце! Пошли…

— Нет. Не могу, Тесси. Извини.

— Что это ты вдруг? — Улыбка ее была полна соблазна. — Нужно только начать.

— Ты ошибаешься на этот счет. — Он покачал головой и, отодвинув стул от стола, поставил Тесси на ноги. — Я ничего плохого не имею в виду, Тесси, но с этим покончено. Я только что вспомнил, что мне нужно кое-где побывать.

— Все дело в этой девушке, Саммерз, да? — вздохнула Тесси. — Ты считаешь, она красивее меня? Она тебе больше нравится? Или она просто первый сорт, а я нет?

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Тесси, Наверное, мне не стоило сюда приходить.

Когда я был мальчишкой, Риз учил меня, что от своих проблем убежать нельзя.

Уэйд бросил взгляд на бутылку с виски, а потом на девушку. Обе могли бы помочь ему забыться на время. Но он знал так же твердо, как знал каждый дюйм в Серебряной долине, что наутро тоска и отчаяние вернутся с новой силой.

А ведь он оставил Кэтлин одну в доме, где не было никого, кроме Франчески и малышки Бекки.

Что, если этот мерзавец Доминик Трент вздумает появиться именно сегодня?

Его охватил панический страх. Он выбежал из салуна, ни разу не оглянувшись и не обращая внимания на попытки Тесси остановить его. Дверь за ним захлопнулась.

Уэйд бросился к чалому, обругав себя дураком.

Холодный ветер, обдувавший его, когда он стрелой помчался на ранчо «Синяя даль», выветрил остатки виски из его головы. Подъезжая к ранчо при свете низкой желтой луны, он почувствовал еще больший страх. Что, если с ней что-то случилось? Или если ее… нет? Что, если Трент приехал, пока его не было, и…

Он ворвался в дом, взбежал по темной лестнице. Дверь комнаты Кэтлин не была заперта. Распахнув ее, Уэйд стал на пороге, всматриваясь в темноту.

Кэтлин спала в своей постели. Необычайно соблазнительная, спокойная, красивая. Золотистые локоны разметались по подушке, сияя в лунном свете, струившемся сквозь открытое окно. Простыня покрывала ее тело, но Уэйд видел кружево лавандовой ночной сорочки, доходившее почти до самого основания ее длинной шеи цвета сливок.

Слава Богу, с ней все в порядке.

Увидев ее в постели, он ощутил, как в нем разгорается желание.

«Наверное, именно такие чувства испытывал Риз к Лидии, — подумал Уэйд, и отчаяние вновь охватило его. — Я поклялся, что никогда не буду испытывать ничего подобного. Если она уедет отсюда… когда она уедет… « — пронеслось у него в мозгу.

Ему страшно хотелось подойти к ней, заключить в объятия, разбудить поцелуями. Провести всю ночь в этой постели, показать Кэтлин, как она ему желанна, как нужна. Встретить, лежа рядом с ней, восход солнца, прижимать ее к себе, пока ночь тает и наступает рассвет.

Но вместо этого он закрыл дверь и вышел в холл, проведя остаток ночи в своей темной, пустой комнате.

В одиночестве.

Глава 24

— А сколько раз ты была на танцах, Кэти? — Бекки сидела на кровати сестры, одетая в совершенно новое платье из бледно-розового с белым муслина, и глаза у нее блестели. — По меньшей мере десять, верно? — спросила она, расчесывая волосы.

— Да, конечно. Может, и больше.

Кэтлин надела свое розовое шелковое платье, нахмурившись, расправила юбку и полуобернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

— Если ты уже столько раз была на танцах, почему же ты так волнуешься из-за своего платья? — требовательно спросила Бекки. — Целых три раза переодевалась!

Неужели это так заметно? Кэтлин огорченно посмотрела на сестру. Если даже, Бекки заметила, что она волнуется, значит, это заметят все. В том числе и Дрю Рейли. А уж Уэйд и подавно.

«Перестань валять дурака, — приказала она себе. — Или ты действительно думаешь, что, если будешь очень хороша сегодня вечером, если станешь улыбаться, танцевать и очаруешь весь этот дурацкий городок, так Уэйд Баркли решит признаться тебе в любви? «

Она попыталась улыбнуться ради Бекки.

— Просто мне хочется хорошо выглядеть, поскольку я впервые иду на танцы в Вайоминге.

— Я тоже впервые. Но нисколечко не волнуюсь! — воскликнула Бекки. Она бросила расческу на покрывало и спрыгнула с кровати, потом остановилась перед зеркалом рядом с Кэтлин и сделала пируэт.