Пенелопа Томас - Тайна

Меня осенило. Я вспомнила, как Мэри искала однажды лампу с розовым стеклом, которая исчезла со столика в моей гостиной. Ею пользовались, когда там жила мисс Осборн, но когда я приехала, лампы уже не было. Я была уверена, что это та самая лампа.

Если так, то как она очутилась здесь?

Кларисса? Мэри? Миссис Пендавс? Все заходили в мои комнаты. Но если им нужна была лампа, они всегда могли найти другую поближе. Только один ответ казался логичным.

Мисс Осборн.

Я была уверена, что это она принесла лампу сюда. Это открытие все ставило на свои места.

Бедная мисс Осборн! У нее было плохое воображение. Слишком практичная и трезво мыслящая мисс Осборн, не способная растрачивать свои пристрастия на мужчин, она имела другую страсть. Археология — вот что было ее любовью и религией.

И ее непреодолимо влекли развалины. Что должна была испытывать эта фанатично преданная науке женщина, наблюдая ежедневно руины из окна своей спальни и зная, что доступ туда ей запрещен?

Одна мысль влекла за собой другую. Так, значит, она подкармливала собак не для побега, а чтобы иметь доступ к руинам, когда представится удобная возможность. Мэри не верила, что мисс Осборн не боится воя собак, она не любила гувернантку. Но на самом деле так оно и было, и мисс Осборн всегда была только тем, за кого себя выдавала.

— Что же случилось с Вами? — спросила я вслух.

Может быть, она споткнулась и выронила лампу, а затем побоялась вернуться в Холл, чтобы не выдать своего непослушания? Или заблудилась в темноте и не нашла в тумане дороги назад?

Я попыталась представить мисс Осборн, бредущую наугад через болота, и отбросила эту мысль как невозможную. По ее аккуратному строгому платью с искусно перелицованными манжетами, по ее отношениям с Клариссой и Мэри можно было сделать только один вывод — это был осторожный и дисциплинированный человек, умеющий точно рассчитывать свои действия.

Поведение этой женщины исключало случайности.

Что же могло заставить ее выронить лампу? Что-то испугало ее? Я всмотрелась в руины. Какую тайну они хранили? Что-то опасное? Дикий зверь, способный разодрать чемодан и наводящий страх на свирепых собак? Что ожидало ее, если бы она вошла под своды этой старой двери с одной лампой вместо оружия? Даже Уилкинс носил с собой вилы, когда входил внутрь.

Или она вынуждена была пуститься в бегство, забыв о камнях в подгонявшем ее страхе? Почему она не побежала в Холл, а предпочла исчезнуть бесследно? Или она вообще не уехала, а лежит где-нибудь бездыханная?

Может быть, на нее напали и убили, как ту овцу?

Я еще раз осмотрела место. Прошло уже несколько месяцев, мне самой было неясно, что я ожидала найти.

Дождь давно уже смыл бы следы крови, если бы таковые были. Ветер унес бы клочья одежды.

Но что могло унести тело взрослой крупной женщины?

Осмотрев каждый дюйм земли у входа в замок, я не нашла ничего, что давало бы разгадку тайны исчезновения мисс Осборн. Все же я решила посвятить Тристана в находку. Что бы он ни думал, теперь ему придется навести о ней справки.

Я подозревала, что мое сообщение не доставит ему удовольствия.

С куклой в одной руке и осколками стекла в другой я направилась к его кабинету. Кларисса как раз выходила — кудряшки нависали на лоб, в глазах еще не высохли слезы. Я спрятала руку с осколками за спину.

— Вы нашли Матильду! — воскликнула она, забыв о слезах и радостно сжимая куклу в объятиях.

— Смотри, с ней ничего не случилось, она цела и невредима, только платье немного запачкалось о траву.

Кларисса поругала Матильду и захлопотала над ней, как птичка над птенцом, который попробовал выбраться из гнезда раньше, чем его крылышки окрепнут.

— Пойду поищу для нее другое платье.

Она наклонилась и прошептала: «Папа велел идти наверх и не уходить оттуда, а еще не выходить из дома без старших. Я никогда раньше не видела его таким расстроенным, хотя он и не кричал на меня», — добавила она, не желая быть несправедливой.

— Это я виновата. Но когда я говорила, что не следует поддаваться страху, я не думала, что ты сознательно подвергнешь себя опасности.

— Я должна была пойти туда, иначе я никогда бы не узнала…

— Вот Вы где, — дверь кабинета распахнулась, Тристан вышел в коридор, все еще сердитый, но, увидев меня, он успокоился. — Я хотел идти искать Вас.

— В этом нет необходимости, милорд.

Не обратив внимания на мой ответ, он повернулся к дочери.

— Разве я не приказал тебе идти в свою комнату, Кларисса?

— Да, папа.

— Тогда не болтай с мисс Лейн.

— Да, папа.

Она обратилась ко мне:

— Джессами, пожалуйста, приходите скорее. Вы придете к нам? Матильда очень не любит, когда ее наказывают.

— Приду, как только освобожусь.

Она с благодарностью посмотрела на меня и побежала наверх.

Тристан откашлялся.

— А теперь, мисс Лейн, с Вашего разрешения, мне хотелось бы, чтобы мы поняли друг друга. Такое не должно повториться.

— Разумеется, милорд.

Он отступил, приглашая меня зайти в кабинет и давая мне возможность пройти вперед. Лицо его сохраняло официальное выражение, не допускавшее никаких личных контактов. Ему и не нужно было беспокоиться, я не намеревалась досаждать ему, к тому же были более срочные дела, требовавшие обсуждения.

В кабинете было тепло и уютно. Казалось странным, что каких-нибудь полчаса назад мы спокойно беседовали в этой комнате. За это время столько произошло, что казалось, все другое случилось очень давно, в прошлой эре.

Как может внезапно измениться наше мироощущение! И из-за чего? Нескольких осколков битого стекла.

Тристан подождал, пока я сяду. Сам прислонился к краю стола. Я видела, что он очень напряжен, на меня он смотрел сверху вниз, замкнутый и суровый.

Не дав мне заговорить первой, он произнес:

— Я постарался внушить Клариссе, чтобы она ни в коем случае не ходила к развалинам одна.

Мне было трудно смотреть на него и одновременно не выдать себя.

— Знаю, что Вы расстроены, но она только хотела избавиться от страха, который преследует ее уже много лет.

— Есть вполне обоснованные страхи. С ними нужно считаться.

— Здесь я могу с Вами согласиться, хотя и не считаю, что Ваши секреты делают ее здоровее. Посмотрите, что я нашла у входа.

Дрожащими руками я развернула перед ним осколки розового стекла.

— Что это?

— Когда-то это была лампа. Она стояла на столике в моей гостиной, хотя в то время я этой гостиной еще не пользовалась.

— Кто же ею пользовался? Что за привычка изъясняться загадками?

Он выразил нетерпение, которое я объяснила страхом услышать то, что ему не хотелось слышать. Я укоризненно взглянула на него.