Линн Робертс - Превратности любви

— Зато, когда она протрезвеет, ее кашель сразу пройдет. Это называется интенсивной терапией.

— Вы тоже решили прибегнуть к интенсивной терапии, Джорджи? — с улыбкой осведомился Седж, наблюдая, как она осушает третий бокал шампанского.

— О, вы ведь знаете, Гас, что я обожаю шампанское! Я просто не в силах устоять.

Седж помнил, что Джорджи любит шампанское еще со времен их ужина в Литтл Биктоне, потому и приказал дворецкому принести из подвала две бутылки. Он все время наполнял бокал Джорджи, наблюдая, как ее веселость приумножается с каждым выпитым глотком. Он не замечал, что тоже захмелел, ведь он выпил вдвое больше, чем она.

— Я говорила вам, что наш прием будет маскарадом? — спросила Джорджи, отставляя пустой бокал.

— Маскарадом?

— Да. Я уже разослала приглашения и указала в них, что это бал-маскарад. Думаю, большинство гостей придет в костюмах.

— Мне эта идея кажется несколько экстравагантной, — заметил Седж. — Не забывайте, это первый бал, который мы даем, как женатая пара. Я бы предпочел, чтобы это было что-то более традиционное.

— О, Гас, вы ведь знаете мое отношение ко всяким традициям и формальностям. Я терпеть не могу все, что укладывается в традиционные рамки, потому что я сама в них не укладываюсь. — Джорджи засмеялась и положила руку поверх его руки. — Зато вы прекрасно отвечаете требованиям этикета, — продолжала она. — В вас все идеально — манеры, стиль одежды, даже черты лица. Вы аристократ до мозга костей, Гас.

— Благодарю вас, миледи. — Седж с трудом сдерживал смех. — Будучи аристократом, я хочу, чтобы моя супруга тоже вела себя в соответствии со своим титулом виконтессы. Знаете, как я представлял себе наш первый прием? Вы наденете платье, расшитое золотом и драгоценными камнями, на столько тяжелое, что оно пригвоздит вас к полу и вам придется все время стоять на месте. Я буду стоять рядом с вами и церемонно приветствовать наших гостей…

— О, вы шутите, Гас! — Джорджи от души расхохоталась, запрокинув назад голову.

Седж улыбнулся, глядя на нее, и поднес к губам свой бокал.

— Удивительно, как быстро летит время, — заметила Джорджи, взглянув на массивные стенные часы. — Мы провели за обеденным столом уже больше двух часов, Гас. А ведь мы собирались сыграть партию в шахматы, помните?

Они устроились в гостиной, смежной со спальной Джорджи. Пока Седж расставлял фигурки на шахматной доске, Джорджи с улыбкой наблюдала за ним, чувствуя, как какая-то новая нежность наполняет всё ее существо. Ей все еще трудно было поверить, что этот удивительно привлекательный мужчина — ее муж.

Она выбрала белый цвет. Сосредоточившись на игре, она тщательно обдумывала свою стратегию и сделала первый ход… Седж обыграл ее, прежде чем она успела опомниться, взяв ее короля своим конем.

— Как вам это удалось, Гас? — изумилась она, недоуменно глядя на фигурки, оставшиеся на шахматной доске.

— С помощью разума и смекалки, моя дорогая. — Седж протянул руку и ласково потрепал ее по щеке. — К тому же вы слишком много выпили сегодня. Вы вели игру неосторожно, и я сразу же разгадал все ваши планы… Впрочем, менее опытный игрок мог бы попасться в вашу ловушку.

Джорджи засмеялась.

— Вы считаете себя очень опытным игроком, не так ли, Гас? Сыграем еще одну партию?

— С удовольствием. А чтобы было еще интереснее, давайте установим ставки.

— О, это будет очень увлекательно! — с энтузиазмом воскликнула Джорджи. — Какие ставки вы предлагаете?

Они сидели друг против друга за маленьким столиком из красного дерева. Седж придвинулся поближе и прижался коленом к ее ноге.

Он недвусмысленно посмотрел на ее полные чувственные губы и уже хотел сказать, что потребует от нее поцелуй, если снова одержит победу, когда ему вдруг пришла в голову другая мысль.

— Если я выиграю, я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали, Джорджана, — сказал он.

Энтузиазм Джорджи сменился разочарованием.

— О, Гас, когда вы называете меня Джорджаной, вы сразу становитесь каким-то чужим, — проговорила она тоном обиженного ребенка. — Когда вы называете меня полным именем, это означает, что вы рассержены на меня. Я снова сделала что-нибудь не так?

— Меня волнует не то, что вы сделали, а то, что вы можете натворить в будущем, если не научитесь вести себя подобающим образом.

Джорджи вздохнула. Теперь она была полностью трезва — винные пары улетучились, а вместе с ними и ее веселость. Все шло так хорошо, и им было так весело вместе, и вот он опять начал читать ей нотации.

— Что я должна вам пообещать, Гас? — упавшим голосом спросила она.

— Что впредь будете вести себя в соответствии с вашим титулом, — серьезно ответил он. — Не забывайте, что вы теперь виконтесса Седжемур, и это налагает на вас определенные обязательства.

— Не нужны мне никакие обязательства! — не выдержала Джорджи. — Я предупреждала вас еще до того, как мы поженились, что не подхожу на роль вашей супруги. Я никогда не стану спокойной, холодной дамой, какой вы желаете меня видеть. Вы не можете изменить мой характер. Я просто взорвусь, если вы попытаетесь втиснуть меня в какие-то рамки!

Она вскочила на ноги, чуть не опрокинув столик.

— Успокойтесь, моя дорогая. У вас слишком эмоциональная натура.

— Да, у меня эмоциональная натура, и я не собираюсь отказываться от своих эмоций. И если выиграю эту партию, я хочу, чтобы вы тоже мне кое-что пообещали.

— Что именно?

Седж нервно сжал подлокотники кресла, чувствуя, что начинает сердиться. Он все еще был зол на нее за эпизод с Линдхарстом; если на какое-то время он расслабился, так это лишь потому, что выпил много шампанского.

Джорджи вздернула подбородок.

— Я хочу, чтобы вы пообещали, что больше никогда не будете критиковать меня, злиться по каждому пустяку и находить во мне всякого рода изъяны. Договорились?

— Я не критикую…

— Критикуете, Гас. Вы только и делаете, что критикуете, — тон Джорджи становился все более и более возбужденным. — А я хочу, чтобы вы принимали меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками. Точно так же, как я принимаю вас таким, какой вы есть, — с вашим высокомерием, с вашим вспыльчивым нравом.

Так приятно начавшийся вечер был напрочь испорчен. Глядя на недовольное лицо Седжа, Джорджи ругала себя за то, что дала волю эмоциям. Она надеялась, что сегодня они по-настоящему сблизятся и эта ночь будет лучше предыдущей… Но она не станет добиваться его ласк. Ей будет слишком больно, если он оттолкнет ее. Она уже и так снесла непомерно много обид.

— Я вас обидел, Джорджи? — Заметив ее огорченный вид, Седж вскочил на ноги и, подойдя к ней, крепко обнял и прижал к себе. — Простите, Джорджи, наверное, я был слишком резок… Что я должен сделать, чтобы добиться вашего прощения? Джорджи прерывисто вздохнула и подняла к нему лицо.