Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Он снял салфетку с золотой шкатулки, стоявшей перед ним, и, подняв крышку с красивым чеканным орнаментом, достал оттуда ложку. Рядом лежали нож и вилка. Это было знаком для дам сделать то же самое. Отведав супа, он устремил взгляд через весь зал на кучу простолюдинов, которые стояли несколько поодаль от знати в пышных нарядах. У него шевельнулась озорная мысль. Выражение этих честных, простодушных лиц было всегда одним и тем же: они глазели на него так же завороженно, как дети смотрят на диких зверей в вольерах парка во время их кормления. Торговки веерами среди них не было, да и с какой стати она должна здесь находиться? Однако было бы приятно снова увидеть ее симпатичное лицо в конце этого дня.

Жак не был послан на войну, как того опасалась Сюзанна. Его пока оставили при дворе. Поэтому супруги Фресней продолжали время от времени навещать детей в Орлеане, присутствовали на всех праздниках и балах в Версале и регулярно устраивали приемы в своем парижском особняке. Огюстен и Маргарита частенько заезжали к ним на обед или ужин после посещения спектакля в Комеди Франсез. При этом Маргарите бросилась в глаза одна особенность: в облике Сюзанны начала ощущаться какая-то внутренняя напряженность. Ее лицо похудело и осунулось, скулы заострились, а бархатные глаза светились лихорадочным блеском, какой бывает у преследуемого существа. Не имея возможности обсудить с кем-либо эти перемены (и уже меньше всего можно было говорить на эту тему с Огюстеном), Маргарита пришла к выводу, что Сюзанну сжигает неудовлетворенная любовная страсть к Огюстену, принявшая вид настоящей болезни. Проникшись жалостью к Сюзанне, она пыталась найти способ облегчить ее страдания, и самый простой выход из создавшегося положения был очевиден: следовало сократить до минимума их встречи.

— Нам опять придется обедать у Фреснеев в воскресенье? — спросила она однажды, когда Огюстен принял приглашение Жака в ее отсутствие от имени их обоих. — Было бы куда приятнее, если бы мы просто поехали куда-нибудь на пикник вдвоем и насладились природой, пока не кончилось лето.

Огюстен недовольно нахмурился:

— Почему ты в последнее время все чаще стала изобретать предлоги, чтобы не ездить к ним в дом или, наоборот, возражаешь против их приезда сюда? Я уже принял это приглашение на воскресенье, и будет крайне неучтиво, если мы вдруг возьмем и откажемся в самый последний момент.

— Но дело вовсе не в этом! Просто я обожаю пикники, когда мы остаемся наедине с травой, цветами, небом и деревьями, и никто нам не мешает…

Огюстену всегда было очень неприятно отказывать в чем-либо Маргарите, поэтому он обнял ее и тесно прижал к себе.

— Хорошо. Мы отправимся на пикник завтра утром. Все будет, как и раньше, но при одном условии…

— Каком же?

— Ты не будешь все время держать меня на поводке.

Маргарита засмеялась:

— Хорошо! Теперь можешь меня поцеловать!

Он схватил ее за талию обеими руками и приподнял в воздух.

— И ты думаешь, что этого достаточно? Ты постоянно подвергаешь меня адским пыткам. Я же умираю от желания!

Возможность размолвки была ликвидирована в самом зародыше, но Маргарита сделала для себя вывод, что ей не стоит больше пытаться ограничивать встречи Огюстена с друзьями. Она вошла в его жизнь совсем недавно, в то время как общение с ними имело глубокие корни. И как бы ни было досадно, здесь она должна была уступить. Оставалось еще одно невыясненное обстоятельство, продолжавшее смущать Маргариту, — тайная дверь в Шато Сатори. Пришло время, подумала она, сказать Огюстену о том, что существование этой двери не является для нее секретом.

Маргарита решилась начать этот разговор, когда они вместе возвращались из библиотеки, где она выбирала себе книги с помощью Огюстена. Как только они оказались в зале, где скрывалась эта дверь, Маргарита остановилась и повернулась лицом к Огюстену, обеими руками прижав к груди книгу.

— Я бы не задумываясь доверила тебе свою жизнь, — начала она заранее продуманную речь. — А ты, ты доверил бы мне свою?

— Я не пойму, к чему ты клонишь? — спросил Огюстен, чрезвычайно изумленный. — Ты же знаешь мой ответ.

— Ну что ж, тогда, я думаю, ты должен без утайки рассказать мне, зачем нужна потайная дверь в этой комнате. В свой первый приезд я была в смежной гостиной, когда ты и барон Пикард вышли оттуда.

Признание Маргариты заметно ошеломило Огюстена, однако он быстро овладел собой и, пожав плечами, ответил:

— Во многих домах существуют потайные двери. Версаль буквально нашпигован ими.

— А куда ведет твоя дверь? Что там, за нею? Комната или коридор?

— Сейчас ты все увидишь. — Огюстен вернулся к двери зала и запер ее, чтобы ненароком не вошел кто-нибудь посторонний. Затем, подойдя к камину, повернул часть резного орнамента над каминной доской, и там, где меньше всего этого можно было ожидать — в углу комнаты — медленно открылась дверь. Маргарита несколько раз ради забавы пыталась найти ее, но терпела неудачу. Запалив свечу от канделябра в зале, Огюстен ступил в зиявший проем в стене, где глазам последовавшей за ним Маргариты предстала еще одна, более массивная дверь. Он открыл ее ключом, и за ней оказалась комната сравнительно небольших размеров, где повсюду лежали стопки бумаг, перевязанные бечевкой или переплетенные в кожу. У стены стояло несколько крепких, окованных железом сундуков, в каких купцы обычно хранят деньги и драгоценности. Посередине находился стол с двумя стульями. На столе валялось несколько свечей. На одной стене висело около дюжины шпаг и сабель, а на другой — столько же мушкетов.

— Я храню здесь документы нашей семьи и другие важные бумаги, — объяснил Огюстен. — В Мануаре есть точно такой же тайник, где мои предки надежно прятали наши семейные сокровища в смутные времена войн и междоусобиц. Мне следовало раньше рассказать тебе об этой комнате.

— Ты удовлетворил мое любопытство, — с улыбкой произнесла она.

— Но почему ты не спросила меня раньше?

— Мне нужно было знать наверняка, доверяешь ты мне или нет.

Огюстен ласково взъерошил ей волосы:

— Неужели у тебя могли быть какие-то сомнения на этот счет?

Они вернулись в зал. Маргарита шла впереди, Огюстен следовал за ней, закрыв дверь на ключ. Она поеживалась и терла руки, словно от озноба, хотя в тайнике вовсе не было прохладно. Она почему-то вдруг вспомнила об уже пережитом, о времени, когда она тоже испытала подобное ощущение. Оно было странным, но не страшным, и Маргарита не пыталась от него избавиться. Ведь этот тайник был всего-навсего чуланом, где хранились какие-то бумаги, и, лишившись ореола таинственности, не представлял больше никакого интереса. И все-таки, взяв со стула книгу, которую она оставила там перед тем, как зайти в тайник, Маргарита поспешно подошла к окну, Чтобы увидеть и ощутить живительные золотистые лучи солнца, весело врывавшиеся снаружи. Огюстен же в это время открывал двери зала.