Дженнифер Эшли - Нежданно-негаданно

Диана легко узнала женщину с портрета в каюте: черные кудрявые волосы, круглое лицо с заостренным подбородком, греческий нос и ярко-зеленые глаза, как у Джеймса. Правда, счастливый образ, запомнившийся ей, поблек с тех пор. На лице Онории появился отпечаток пережитых несчастий. Сходство этих двоих, вплоть до усмешки в глазах, было настолько изумительно, что встреться Диана с Онорией в любом другом месте, она бы сразу сказала: «Это сестра Джеймса Ардмора».

С верхней ступени Онория быстро обвела глазами собравшихся, задержав взгляд на Диане и стараясь не выдавать при этом любопытства. Элегантное темно-зеленое платье подчеркивало ее внешность, но представляло собой не что иное, как наряд одинокой женщины, похоронившей свои девичьи мечты.

– Джеймс, тебе стоило написать мне. Зачем лишний раз показывать, как плохо ты воспитан?

– Я бы все равно прибыл раньше письма.

– Вечно ты торопишься. А нельзя ли хоть раз проявить благовоспитанность?

Диана услышала, как мистер Хендерсон пробормотал за ее спиной:

– Как трогательно. Называется, люди четыре года не виделись.

Онория тут же удостоила его своим властным насмешливым взглядом, затем обратилась к дворецкому:

– Дэниел, будь так добр, проводи наших гостей в зал и подай им закуски. Они, должно быть, очень устали от поездки с Джеймсом.

Не теряя величия, дворецкий немедленно приступил к выполнению.

– Кстати, Онория, – сказал Джеймс, – я женюсь. Вот на этой женщине, леди Уэрдинг. Думаю, недельки так через две. Можешь устроить отличную свадьбу!

От этих слов Онория чуть не подскочила, и все напускное равнодушие как ветром сдуло с ее лица.

– Недельки через две? Джеймс, я не могу так быстро!

– Почему? Я же не прошу делать из этого событие века. Что-нибудь простенькое, в теплой семейной обстановке.

Онория с ужасом смотрела на него, и Диана разделяла ее чувства.

– Джеймс, у меня даже платья нет! – яростно воскликнула она. – Любая подготовка займет не меньше месяца – да и то все будет сделано второпях. Сомневаюсь, что жители Чарлстона бросят свои дела ради твоей свадьбы, о которой узнают буквально за несколько дней!

– Действительно, Джеймс, – согласилась Онория. – Нам понадобится минимум два месяца. Ты по-прежнему самый беспечный и высокомерный из всех, кого я знаю!

Джеймс довольно посмотрел на Диану.

– Я знал, что вы подружитесь. – Он отправился наверх и, проходя мимо возмущенной сестры, добавил: – Она тебе понравится, у нее прекрасная родословная. Диана, почему бы вам не пообщаться?

Он поднимался, и Онория, глядя ему вслед, прокричала:

– Джеймс, я уже спокойно воспринимаю то, как ты исчезаешь и появляешься, но твоя грубость невыносима!

Вместо ответа сверху послышался веселый непринужденный свист.

Джеймс вошел в свою спальню, наполненную вечными воспоминаниями. Он вырос в этой комнате. Вот здесь, на этой кровати, он лежал с травмами, без которых не обходится детство мальчишки, постоянно лазающего в непригодных для игр местах.

В этой же комнате он расспрашивал отца, каково это – быть влюбленным и правда ли, что, лежа рядом с женщиной, испытываешь наслаждение.

Когда родители одновременно заболели и умерли, Джеймс проводил здесь мучительные бессонные ночи. Надо же! Мама с папой так любили друг друга, что всегда все делали вместе, и даже смерть пришла за ними в один момент.

Удивительно, что при стольких воспоминаниях душа почему-то не болела, хотя Джеймс все равно старался избегать своего дома и этой спальни. С тех пор как он «сделал карьеру» – сначала пирата, затем их истребителя, – его родным прибежищем стала каюта на борту «Аргонавта». В ней он провел большую часть своей сознательной жизни. Но дух его прошлого по-прежнему обитал здесь: несмотря на новые стулья, поставленные сюда взамен тех, что он сломал, и другие занавески на окнах, именно в этой комнате Джеймс просыпался от аромата бекона и кукурузы, слыша внизу баритон отца и высокий голос матери, мелодично отвечавшей ему.

Он специально пошел сюда один, без Дианы, чтобы побыть наедине с собой и без посторонних глаз окунуться в события многолетней давности. Потом он обязательно приведет ее в свою комнату… лучше, когда все лягут спать – тогда они вдвоем пропитают здешний воздух своими счастливыми воспоминаниями: как приятно будет снова почувствовать ее сладкие губы и мягкую нежную кожу!

Самое главное – Диана с Онорией сразу нашли общий язык. Джеймс знал, что лучший способ подружить их – это дать им объединиться против него. И пяти минут не прошло, как они прекрасно справились с поставленной задачей. О да, теперь Онория точно захочет устроить самую шикарную свадьбу. Шутка ли – женится не кто иной, как глава семьи Ардмор!

С этой приятной мыслью Джеймс вышел из спальни и направился в комнату рядом с лестницей. На полпути он замедлил шаг. Его ждало нечто гораздо более сложное, чем простые воспоминания о собственном детстве. Диана уже давно заподозрила в нем неладное, но он не знал, как объяснить ей, что именно его гложет.

Сейчас он должен был сам, один встретиться с демонами, терзавшими душу. Нет, он, естественно, мог избежать этого и спуститься вниз, где его ждали друзья и Диана, которая посмотрит на него серо-голубыми глазами, сразу избавляя от неприятных эмоций. Но уж слишком долго он откладывал.

Джеймс открыл дверь и вошел в спальню. Окна этой комнаты с маленьким балконом выходили во двор. На светло-зеленых стенах были изображены трудолюбивые греки, собирающие урожай. Ткань цвета слоновой кости, в тон занавескам, покрывала кровать, на полу лежал красивый пестрый ковер. В комнате царил уют, безупречный порядок, и она… была ему незнакома.

– Онория! – позвал Джеймс так, что стены затряслись. – Онория!!!

Снизу послышался натянуто-вежливый ответ:

– Да, минуту.

Он ждал, стоя посреди комнаты. Онория поднялась и, остановившись в дверном проходе, смерила его спокойным взглядом. Она не стала интересоваться, зачем он позвал ее, или выражать недовольство его манерами!

– Что ты наделала? – требовательно спросил Джеймс.

– Я решила, что нужна еще одна гостевая комната. Остальные слишком маленькие.

Он схватил одну из фарфоровых статуэток и грохнул ее об пол.

– Для кого?! Сколько гостей приезжает сюда, пока меня нет?

– Очень мало. Рождество я праздную в одиночестве или у кого-нибудь из друзей, которым жалко меня.

Джеймс был слишком зол, чтобы позволить ей вешать на него чувство вины. Да, он пытался пару раз встретить Рождество с ней, но в результате они только ссорились. Наверняка Онории было веселее в компании сострадательных друзей.