Сьюзен Кинг - Пророчество Черной Исабель

– Тебя прозвали Черной Исабель из-за цвета волос?

– Конечно. А ты небось решил, что из-за дурного характера? – усмехнулась она, вспомнив, как несколько дней назад поинтересовалась его именем. Губы Джеймса тоже тронула улыбка.

Непослушная прядка вновь упала ей на плечо.

– Обычно я не ношу волосы распущенными: заплетаю косы и накидываю на голову покрывало, – не зная, что сказать, продолжала Исабель, до крайности смущенная пронизывающим взглядом и прикосновением Линдсея. – Но у меня с собой нет ни гребня, ни покрывала, да одной рукой и не справиться. Вот если бы сюда пришла Элис… – Она встряхнула головой, и ей на плечи хлынул черный водопад. – Господи, на кого я похожа! Ветер устроил у меня на голове настоящее воронье гнездо.

– Я помогу, если не возражаешь, – предложил Линдсей, погладив ее по волосам. – Правда, в этом деле до Элис мне далеко. Ну-ка, повернись!

Он развернул ее спиной и принялся осторожно расправлять и расчесывать пальцами спутанные ветром волосы, иногда задевая плечи и шею, и от каждого его прикосновения по телу Исабель пробегали мурашки, рождая неясное томление в глубине ее женского естества.

Исходившее от Линдсея тепло обволакивало, как паутина, завораживало, погружало в забытье… Она не шевелилась, боясь спугнуть это удивительное ощущение.

– Получается, конечно, не так красиво, как у тети Элис, но для начала сойдет, – заметил Линдсей.

– Ты ловко справляешься, – похвалила Исабель. – У тебя, похоже, легкая рука.

– Еще бы, – согласился горец, – я многому научился у соколов.

– Да…. – чуть слышно шепнула девушка.

Линдсей разгладил волосы у нее над ухом, при этом его большой палец нежно скользнул по ее шее – Исабель чуть не задохнулась от восторга, ей захотелось обернуться и вновь почувствовать властное и одновременно ласковое прикосновение его губ. Томление плоти стало невыносимым, кровь тяжело пульсировала в жилах, но Исабель, ошеломленная, дрожащая, осталась стоять, как прежде, – спиной к горцу.

– Ах, милая моя, – услышала она тихий голос Линдсея, – если б ты знала, как мне жаль отсылать тебя к Лесли…

– А ты отошлешь? – замирая, спросила она.

– Иначе нельзя, – так же тихо ответил он, и сердце у Исабель упало. – Ты должна вернуться – ради своего отца, ради Маргарет… Ральф Лесли обязательно потребует тебя обратно.

– Хорошо, я поеду в Уайлдшоу, – она опустила плечи, словно на них давило тяжкое бремя, – но только не ради сэра Ральфа. Ему нужна не я, а мой дар. Он рассчитывает выгодно его использовать.

– Увы, не он один, милая. Вспомни: из-за твоего пророческого дара близкие много лет скрывали тебя от мира. Что ими руководило? Забота о дочери? Нет, они не хотели, чтобы твои предсказания стали достоянием чужих людей.

– Знаю… Наверное, ты единственный, кому небезразлична Исабель Сетон, а не прорицательница из Аберлейди. Спасибо тебе за доброту и терпение…

Линдсей вздохнул и покачал головой:

– Я недостоин твоей благодарности, потому что тоже хотел тебя использовать. Я хотел обменять тебя на Маргарет и все еще не отказался от своих планов. Не стоит считать меня героем или святым. Посмотри правде в глаза: я лесной разбойник, негодяй, всеми презираемый и гонимый. И таким мне суждено остаться навеки.

– Но ты… – она запнулась, подбирая нужные слова, – ты не пытался подчинить меня своей воле, как наверняка поступил бы, будь ты на самом деле негодяем. И когда я потребовала меня отпустить, ты согласился дать мне свободу, хотя мой уход разрушил бы все твои планы. К тому же ты…

– Что, милая? – едва слышно спросил Линдсей. В его голосе было столько нежности, что Исабель дрогнула. Еще мгновение, и она бы обернулась к нему, обвила бы его шею руками, прижалась бы к его груди…

Огромным усилием воли она сдержалась и продолжала говорить. Переполнявшие ее чувства требовали выхода, как изливавшаяся из недр скалы вода:

– Ты попросил меня остаться, помочь, как другу. О, если бы ты знал, Джейми, как меня тронула твоя просьба. Я ценю ее гораздо больше, чем ты можешь себе представить, потому что у меня очень мало друзей.

– Понимаю. Тебе хочется остаться здесь, со мной, а не ехать к Ральфу, – проговорил Линдсей и замолчал.

Она кивнула. В один миг ей открылось, чего хочет ее душа, как будто все двадцать пять лет своей жизни она была слепа и вдруг в кромешной тьме забрезжил лучик надежды. «Да, потому что я люблю тебя!» – хотелось ей крикнуть, но язык будто прилип к небу. С тяжело бьющимся сердцем она закрыла глаза и ждала, что он продолжит разговор.

– Исабель… – выдохнул он так страстно, что у нее перехватило дыхание.

– Да? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Я был просто глупцом… – Джеймс взял ее за плечи и медленно развернул к себе лицом.

– Почему? – спросила она, поднимая на него глаза.

– Потому что должен был оставить тебя заложницей, – ответил он, скрестив руки на груди.

Его слова подействовали на нее, будто ушат холодной воды.

– Вот как… – упавшим голосом протянула она.

Он приподнял ее голову за подбородок и, глядя в глаза, произнес:

– Я позволил тебе стать своим другом, а это большая ошибка. Теперь мне будет не так-то легко от тебя отказаться.

– Но зачем тебе от меня отказываться?

– Так надо, – прошептал он, нежно проведя большим пальцем по ее щеке.

– Ой, ты только посмотри, Квентин, как они милуются, – раздался рядом зычный, веселый голос Патрика. – Как думаешь, малышке Маргарет это понравится?

Исабель подскочила как ужаленная, а Линдсей поспешно положил руку ей на плечо, и они оба, словно провинившиеся дети, посмотрели наверх: друзья Линдсея с довольными ухмылками наблюдали за ними через круглое отверстие в потолке пещеры.

– Что ты, – радостно ответил Квентин, – Мэгги будет просто рвать и метать от злости.

– Ну тогда не стоит ей ничего говорить, – добродушно произнес Патрик. – Эй, там, внизу, нам можно спуститься или вы предпочитаете побыть наедине?

Исабель почувствовала, как ее щеки заливает жаром. Квентин ей разудало подмигнул. Послав насмешникам по испепеляющему взгляду, Линдсей хмуро ответил:

– Не трудитесь, мы поднимаемся. Надеюсь, вы, бездельники, принесли из лесу что-нибудь на ужин?

Патрик с торжествующим видом показал ему три кроличьи тушки:

– Мы не теряли времени даром. Здесь хватит и для нас, и для твоей своенравной птицы.

Мрачно взглянув на девушку, Джеймс натянул охотничью перчатку, наклонился к резвившемуся в луже соколу и ласково с ним заговорил.

У Исабель екнуло сердце: на худых загорелых скулах горца тоже проступил предательский румянец.

– Явиться в Уайлдшоу и крикнуть у ворот: «Эй, вы там, открывайте, у нас к вам письмо от Сокола Пограничья!» – глупее ничего не придумаешь, – проворчал сидевший на полу Патрик, дожевывая кусок жареной крольчатины. Покончив с едой, он вытер рукавом испачканный жиром подбородок и, сыто отдуваясь, положил ногу на ногу. – Да нас тоже возьмут в заложники, как Мэгги, или просто прикончат на месте.