Дженнифер Эшли - Незабываемые ночи

— Иначе говоря, — улыбнулась Изабелла, свет лампы смягчил черты ее лица, — они решили, что ты проиграл, а на самом деле ты выиграл?

— Ну, что-то в этом роде.

Мак не стал объяснять, что пари позволило ему выиграть все, что он хотел. Игра в ухаживание дала ему толчок начать все сначала с Изабеллой, но если бы не это глупое пари, ему было бы еще очень далеко до улыбки, которую она подарила ему сейчас. Пари дало ему не только возможность прикасаться к ней и любить ее, но и опять обрести умение писать картины.

— Ты жулик.

Изабелла положила голову Маку на плечо. Край ее шляпы царапал ему подбородок, но он не обращал на это внимания. На коленях у него был теплый спящий ребенок, рядом — его жена. Что может быть лучше?

Ответ на этот вопрос он узнал позже, когда, возвращаясь из детской, куда он отнес спящую Эйми, увидел, что у дверей своей спальни его ждет Изабелла. Она взяла его за руку и повела к себе, и Мак решил, что ему наплевать на то, как у него болят руки.

На следующий день после яркого дебюта Мака с Армией спасения Изабелла с удивлением увидела, как из остановившегося у дверей ее дома экипажа вышла Эйнсли Дуглас, приехавшая навестить подругу.

Изабелла пригласила ее в дом и попросила Мортона приготовить чай. У Эйнсли были новости, и Изабелле было что рассказать, но ни одна из них не произнесла ни слова, пока Мортон не поставил поднос с чаем и трехъярусную вазу с печеньем. При обычных обстоятельствах Изабелле нравилась чайная церемония, спокойный ритуал, во время которого даже у застенчивого человека находились слова и движения, которыми можно заполнить неловкое молчание. Однако в данный момент ей хотелось, чтобы вся подготовка к чаепитию закончилась как можно скорее.

Эйнсли поставила свою чашку сразу, как только Мортон вышел и прикрыл за собой двери.

— Изабелла, мне так жаль, — с мрачным лицом наклонилась она к подруге. — Я приехала, чтобы предупредить тебя раньше, чем ты прочтешь это в газетах.

— Предупредить меня о чем? — У Изабеллы дрогнула чашка в руке, и чай пролился на платье. — Что-то случилось с Луизой?

Она подумала о Пейне и похолодела.

— Нет-нет, с ней все в порядке. — Эйнсли взяла чашку из онемевших пальцев подруги и поставила ее на стол. — Речь не о Луизе. Не совсем о ней.

— Но тогда что же? — Изабелла уже читала утреннюю «Пэлл-Мэлл газетт», где были новости о скачках, и не увидела там ничего такого, что могло бы расстроить ее лично. — Ты заставляешь меня нервничать.

— Мой старший брат Патрик, ну, ты знаешь, он занимает какой-то там пост в деловых кругах Сити и знает все, что там происходит, и обычно знает об этом раньше, чем все остальные. — Эйнсли взяла Изабеллу за руки, в ее серых глазах мелькнула тревога. — Он прослышал об этом сегодня утром и, зная, что мы с тобой подруги, посоветовал мне подготовить тебя.

— О чем прослышал? Эйнсли, пожалуйста, говори, пока я не закричала.

— Прости, я пытаюсь. — Эйнсли опять замолчала, на лице застыло сочувствие. — Речь о твоем отце, Изабелла. Он разорен. Полностью. С сегодняшнего утра у твоей семьи нет ни гроша.

Мак ожидал, что его друзья станут избегать его после того, как он поставил их в неловкое положение с пари на участие в игре оркестра Армии спасения, но после всего случившегося он только вырос в их глазах. Когда на следующий день Мак случайно встретил Колифлауэра рядом с аукционом лошадей «Таттерсоллз» в Найтбридже, тот схватил руку Мака и с энтузиазмом пожал ее:

— Ну, знаешь, друг, ты отплатил нам той же монетой.

— Армия спасения очень обрадовалась вашим пожертвованиям, как сказала мне сержант. — Мак выдернул свою руку из цепкого пожатия. — Она без конца нахваливала тебя, как показавшего пример другим. Хотят дать тебе почетный значок.

— Упаси меня Бог прослыть филантропом, — с испуганным видом сказал Данстан. — Весь Лондон будет клянчить у меня деньги.

— Я пошутил, Коли.

— Ладно-ладно, — успокоился тот, — очень занятная шутка. — О, а вот и твой брат Кэмерон. Сбор всей семьи?

Кэмерон, одетый в пальто, чтобы не замерзнуть в холодный октябрьский день, своим обычным широким шагом направлялся к ним.

— А, Колифлауэр, привет, — остановился он рядом с ними.

— Я, пожалуй, пойду, чтобы не мешать вам общаться в теплом семейном кругу. Пока. — Данстан приподнял шляпу и направился в сторону аукциона.

— Говорят, что он самый образованный в семье Данстан. — Кэмерон испытующе посмотрел в удалявшуюся спину маркиза. — Это вызывает тревогу за его титул. Я слышал, ты вчера стучал в тарелки на Уайтчепел, Мак. Никогда не знал, что ты у нас такой музыкальный.

— Просто пари, — пожал плечами Мак. — Ты когда приехал?

— Последним поездом. У меня дела в Жокейском клубе. — Кэмерон положил руку на плечо Мака. — Если не возражаешь, мне надо поговорить с тобой.

Мак кивнул, и они медленно пошли вперед. Кэм ни слова не произнес, пока они не подошли к экипажу Мака. Усевшись в экипаж, Кэмерон рассказал Маку то, что поведал ему друг, работающий в районе Сити.

— Черт! — возмущенно воскликнул Мак. — Как это, черт возьми, Скрэнтон умудрился разориться?

— В основном неудачные капиталовложения. — Кэм выглядел печальным, в закрытом экипаже глубокий шрам на скуле казался еще темнее. — Железная дорога, которая так и не была построена, инвестиция в техническую новинку, где дальше чертежа дело не пошло. Все в этом духе. Последней каплей стал алмазный рудник в Африке. Ему говорили, что там идет война и доступ на этот рудник для всех закрыт. Непонятно, есть ли вообще на этом руднике алмазы. Там, где дело касалось капиталовложений, лорд Скрэнтон был не самым ловким.

— Черт, я знал, что мне следует остаться дома сегодня. — Мак представил, как будет волноваться за семью Изабелла, когда узнает эту новость. — Но надо было оплатить счет, думал, что быстро управлюсь.

— Многие прислушиваются к фальшивым советам, — подчеркнул Кэмерон. — Это похоже на падение карточного домика. Нижнюю карту выдергиваешь, и весь домик рушится.

— Игры с деньгами, предназначенными для того, чтобы кормить и одевать жену и дочь, — это просто безумие. Я думаю, как только кредиторы Скрэнтона прознают об этом, они тут же потребуют возврата всех долгов, если уже не потребовали. Проклятые кровопийцы.

— У Скрэнтона дела уже давно шли неважно, Мак. Харт давно говорил мне об этом. Графу пришлось продать в своем имении все, что не закреплено за наследниками, дом в Лондоне он лишь арендует.

— Харт говорил тебе об этом? — изумленно переспросил Мак, уставившись на брата. — Давно? Но почему он мне не сказал? Почему ты мне не сказал?