Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Может, и так. — Гарт нахмурился. — Пожалуй, я пошлю за ним прямо сейчас. И тут-то мы и потолкуем с ним. С глазу на глаз. — Но стоило только Гарту поглядеть на брата, как лицо его вновь расплылось в радостной улыбке. — Раз уж по ночам бродишь, значит, скоро… Все бы отдал, только бы увидеть, как ты ходишь. При свете дня. — И вдруг он замер, тревожно прислушиваясь: вновь стало как-то очень тихо. — А это что такое?

За стенами кабинета, в цеху, что-то переменилось: работающие механизмы звучали совсем не так, как только что. Они как будто захлебывались: только-только все разгонится, и тут же идет на спад, а потом опять все запускается. И Гарт, вскочив на ноги, выбежал из кабинета, грохнув за собой дверью, но она не закрылась, а, ударившись, распахнулась, и Ранд увидал дикие глаза механика, панически причитавшего:

— Скрипит так, ваша милость, будто хочет работать, только поршень застревает.

— А выпускной клапан глядели?

— Да не получается ничего.

Гарт отодвинул Станвуда в сторону и выскочил из двери, а Ранд вцепился в механика, когда тот хотел было кинуться следом за хозяином.

— Что это значит?

— Ничего доброго, — бросил Станвуд и поспешил прочь.

— Боже милостивый! — Силван не хотела выпускать Ранда из кабинета, когда тот развернул свое кресло, намереваясь выкатиться в цех. — Нечего тебе там делать! Ты что, ничего не чувствуешь?

Мудрено было бы ничего не почувствовать. Пол под его креслом ходил ходуном. В цеху визжали женщины, и он боялся…

Страшный взрыв потряс все здание. Взрывной волной их отбросило друг от друга. Дверь слетела с петель и грохнулась на пол. Бумаги, поднявшиеся с письменного стола, закружились в безумном вихре.

Взрыв опрокинул кресло Ранда, и тот упал на четвереньки.

— Гарт! — Откинув кресло в сторону, Ранд подпрыгнул и побежал к двери. — Гарт!

Силван ничего не понимала: только что она держалась за Ранда, и вот — его уже нет. Он выбежал из конторы в цех, и она кинулась следом.

И сразу же попятились назад. За дверью воцарился ад. Наверное, эта новая преисподняя не во всем походила на настоящий ад, потому что ее в основном заполняли обломки изуродованных и перекореженных металлических балок, бревен и клубы пара. Одна стена вообще вылетела. Сквозь пролом с неуместной веселостью сияло солнце. Дранка, содранная с крыши, валялась бесформенными грудами, словно чья-то нерасторопная рука уронила колоду игральных карт, и они рассыпались в беспорядке. Все вокруг оцепенело в неподвижности и безмолвии. Поднятую пыль ветер не уносил прочь, но только смешивал с воздухом, и Силван ощутила ее вкус — вкус поражения.

Одним махом, в один миг фабрика превратилась из мечты предпринимателя в кошмар наемного рабочего.

Силван кашляла и щурилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в грязном тумане. Ранд пробирался через развалины, и, Силван только сейчас поняла, — он двигался на своих ногах. Он ходил! Чудо свершилось! Ранд перескакивал через опрокинутые станки, пробирался сквозь руины, расчищал себе дорогу. И отчаянно выкрикивал имя брата.

Еще одна балка рухнула на пол, и Силван испуганно отскочила.

К голосу Ранда, звавшего брата, присоединились другие голоса, сначала негромкие, потом с крик усилился. Женщины стонали, плакали, звали друг друга. Одна пронзительно закричала, звук ее голоса все повышался, пока не взлетел до запредельной высоты и на ней застыл.

Как на поле битвы. Хуже, чем на поле битвы после сражения.

Силван вся сжалась. Она была нужна им. Она должна была им помочь.

А что она могла сделать? Чем помочь? Однажды она уже показала свое бессилие. И прекрасно осознавала его.

Кому-то было очень больно. Кто-то кричал от ужаса. Пронзительный вой, судорожное всхлипывание, тихий плач — страдание людей, умоляющих о помощи.

На той стороне какая-то женщина силилась удержаться на ногах. Силван узнала Нанну. Перепачканная, грязная, она дико озиралась вокруг. Вот она наклонилась, с силой подняла какую-то доску и отшвырнула в сторону. Потом еще. Ее монотонные движения напоминали маятник. Что это с Нанной? Уж не сошла ли она с ума?

Силван шагнула в цех. Первый шаг. Там ее ждут!

— Леди Силван, — позвал кто-то еле слышным голосом. — По-моему, у меня ребра переломаны, но если вы мне поможете, я встану сама. Руку только подайте.

Беверли. Силван помнила эту медлительную женщину с вечно сонным лицом. Сейчас Беверли сосредоточенно отрывала полоски ткани от своей юбки, пробуя перевязать себя и помочь остальным. Отважная Беверли, знающая, что от нее требуется, и делающая то, что нужно, не задавая никаких вопросов и не дожидаясь, пока ее об этом попросят. И без причитаний.

Силван стиснула зубы, удерживая рвущийся крик, и поспешила на помощь Беверли.

— Давайте-ка я попробую. — Уверенными движениями Силван разорвала на полосы свою льняную нижнюю юбку. Как бы то ни было, это-то она умела. Усадив Беверли, она стала обматывать матерчатыми бинтами грудь пострадавшей.

— Так лучше? — спросила она у женщины.

— Намного. — Щеки у Беверли оставались смертельно бледными, выдавая ее ложь. — Спасибо, леди Силван.

— Я нашла, — крикнула Нанна, — нашла ту, кто вопит. Это Ширли. Ее завалило, леди Силван…

— Да не могу я. О, Боже, смилуйся, не могу.

— Надо позвать кого-нибудь, кто сумел бы ее вытащить, — крикнула Нанна.

Так они вовсе не рассчитывают на ее помощь? Растерянная Силван переводила взгляд с одной женщины на другую. Они не ждут, что она будет их перевязывать, лечить или ухаживать за ними? Она ведь больше не сиделка, а супруга лорда. Но…

— Помогите мне, леди Силван, — прошептала Беверли. — Я хочу встать на ноги.

С крыши здания вновь посыпалась черепица, камень, обрушились стропила и со страшным грохотом рухнула на пол дубовая поперечная балка. Силван пригнулась, инстинктивно стараясь укрыться, хотя едва ли не молилась о том, чтобы какое-нибудь тяжелое бревно или массивный камень угодили бы в нее и навсегда избавили от всей никчемности существования и от всех несчастий. Лучше уж боль, чем эта беспомощность и трусливая, отупляющая нерешительность.

Но ничего с нею не стряслось просто пыль опять осела, а Силван даже не задело. Она посмотрела вокруг.

Нанны что-то не видно. И вопли стихли. Тишина. Гробовая.

— Нет, — прошептала Силван. Она напряженно стала вглядываться туда, где, по ее мнению, должна была появиться из горы мусора Нанна. — Не надо. — Пошатываясь, она двинулась через цех. Каждый шаг давался ей с трудом, она двигалась слишком медленно, как будто тяжеловесные гири были привязаны к ногам. Над тем местом, где должна была стоять Нанна, сквозь кровлю поблескивало небо. Стропила покорежены и скособочены. Сквозь дыры в крыше сползали тяжелые листы шифера и падали с шумом на пол. А Нанны и след простыл.