Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

Корпус машины содрогнулся, а механик крикнул:

— Надо, чтобы огонь в топке не погас. Сейчас она заведется.

Гарт открыл дверцу котла, и оттуда дохнуло жаром. Схватив совковую лопату, он стал быстро забрасывать уголь в жерло топки до тех пор, пока к нему не подошла одна из работниц и не забрала у него лопату.

— Давление вверх пошло, — крикнул Станвуд, и Гарт побежал глядеть на манометр.

— Смотрите сюда, — гаркнул Джаспер. Обойдя машину, он показал на маховик, закрутившийся потому, что главный поршень сдвинулся с места. — Эта похожая на чурбак штука поехала.

— Вот и хорошо. — Гарт смахнул каплю пота, свисавшую с кончика носа. — Снова запустить смогли. Пошли. — Он предложил руку Силван. — Идемте ко мне в кабинет. Выпить надо. Нам всем есть что праздновать.

Шум нарастал, и тон его становился все выше — маховик вращался асе быстрее. Женщины заговорили громче, перекрикивая рокот и грохот, и разбрелись по рабочим местам у станков. Задвигались ременные передачи, потянулась первая ниточка, потом еще и еще. Зажужжали веретена, и Силван глазом моргнуть не успела, как все уже крутилось и вертелось, грохоча, стуча, позвякивая и повизгивая в привычных для себя мелодиях и ритмах.

Ранду очень не хотелось выпускать руку Силван, он крепче сжал ее ладонь и шутливо сказал брату:

— Моя жена со мной пойдет.

Гарт обиженно взглянул на него и, не сказав ни слова, направился к конторке.

Стараясь не отставать, Ранд спросил:

— По-твоему, это механик виноват? Озабоченность легла морщинками вокруг губ и глаз Гарта.

— Лучше бы ему не лезть к машине. Штука очень небезопасная. Если с давлением что не так или клапан заклинит, тут все разнесет к…

Силван испуганно пискнула, и Гарт поспешил добавить:

— Ну, конечно, такого не будет.

Он придержал дверь своего кабинета, пропуская вперед Силван, а затем и Ранда с его креслом, и лишь после этого зашел сам. Усадив Силван в кресло, Гарт вытащил из конторского шкафа бутыль вина, покрытую пылью, и бережно поставил ее на стол.

— Это из последней контрабандной партии. Теперь-то, когда Наполеон сидит на своем острове и никуда оттуда не выберется, импорт французского вина разрешили. Но на мой вкус незаконность придает вину нечто особенное, какую-то необычайную прелесть. — Наполнив три бокала, он высоко поднял свой и произнес тост:

— Желаю вам обрести такое счастье, какое обрел я.

— Дай Бог, — согласился с его пожеланием Ранд и чокнулся с Силван.

— Выпейте, Силван, — обратился к ней Гарт. — И розы вновь расцветут на ваших щеках. — Он дождался, пока Силван выполнит его просьбу, а потом спросил:

— Так что же все-таки заставило вас явиться сюда?

— Есть одно дело, и мне показалось, что тебя оно тоже заинтересует. — Ранд поставил свой бокал на стол. — У Силван вчера ночью появился опыт общения с духами.

Гарт глядел во все глаза то на брата, то на его молодую жену.

— Духи? Но как… — Он оборвал себя и с беспокойством обратился к Силван:

— Вы не пострадали?

Она помотала головой.

— Я прошу прощения. — Гарт казался и раздраженным, и смущенным. — В какой-то степени это и моя вина. Я бы не посмел настаивать на вашем приезде в Клэрмонт-курт, если бы мог предположить, что вам здесь будет небезопасно. К сожалению, нашему призраку не по душе все, что исходит от меня, следовательно, и к вашему появлению здесь он отнесся безо всякого восторга. — Гарт как-то странно улыбнулся. — Но, надеюсь, я вскоре заставлю его переменить свое мнение.

Ранд подался вперед.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я с ним поговорю. — Гарт произнес эти слова совершенно обыденным тоном, как будто не было ничего проще и естественнее беседы с духом. — Он появляется здесь. Мы с ним потолкуем, и, может быть, нам удастся достигнуть какого-то взаимопонимания.

Ранд недоверчиво и требовательно спросил:

— Ты знаешь, кто это такой?

— Будь я посообразительнее, давно бы догадался, — вздохнул Гарт. — Улики уже есть, только мне все верить не хотелось, что это кто-то из своих.

— Так кто же это? — Силван хотела ясности.

— По-моему, я не вправе говорить, пока я не…

Силван вцепилась в рукав Гарта.

— Пошлите за ним сейчас же!

— Ну, прямо сейчас он не появится, полагаю, но…

— Вы что, не понимаете, насколько он опасен?

Силван не повышала голоса, но Ранд почувствовал, что она дрожит. А ведь вчера вечером она утверждала, что дух не причинил ей никакого вреда.

— Силван! — Ранд ласково взял ее за руку. — Ты что, не все мне рассказала?

— Опасен? — Гарт пожал плечами, даже не скрывая своего пренебрежения. — Он, конечно, нехорошо себя ведет, однако…

— Нехорошо себя ведет? Это вы про человека, караулящего в темноте женщин и накидывающегося на них?

— Он же…

— Никого еще не убил? — Вскочив на ноги, Силван хлопнула ладонью по столу. — Вы этого дожидаетесь?

— Силван, я намерен наказать его так, как он того заслуживает, но…

— Ну почему вы так упрямы? — с отчаянием воскликнула Силван. — Этот мерзавец раньше всех понял, что Ранд выздоравливает, и сумел этим воспользоваться в своих целях. Он пытался свести Ранда с ума. И он пришел ко мне в комнату и…

— Выздоравливает? — Гарт выловил из ее пылкой речи только одно это слово и пропустил мимо ушей все остальное. — Ранду лучше, кто спорит, но выздоровление… Слишком уж сильно это сказано, не находите?

Силван виновато посмотрела на Ранда, а он только покачал головой. В запальчивости своей она проболталась, не сумев попридержать язык, но Ранд даже не рассердился. Ведь с Гартом они были так близки, куда ближе, чем это обычно бывает у братьев, и вот теперь, когда Силван убедила его в том, что он не виноват, Ранду страшно хотелось поделиться своей радостью.

— Ранд? — Гарт вскочил на ноги и обошел вокруг стола. — Выздоровел?

Ранд услыхал радость в голосе брата и поспешил все объяснить ему.

— Я хожу во сне. — Чтобы умерить поднимающийся в душе Гарта восторг, он тут же добавил:

— Но только во сне.

— Ходишь во сне? — Склонившись, Гарт стиснул брата в медвежьих объятиях. — И давно ты догадался об этом?

— Несколько месяцев назад, — признался Ранд. — Я думал, что это я…

— Дух? — Гарт инстинктивно угадал мысли брата. — Да как же он сумел вас всех так запугать? — Гарт с недоумением глядел на судорожно стиснутые пальцы Силван, на ее побледневшее лицо. — Вы считаете, что я не прав? Что я преуменьшаю опасность?

— Просто я думаю, что вы настоящий мужчина, — со вздохом сказала Силван. — А раз так, то вы уверены, всегда уверены, что вам ничто не грозит — вы же такой большой и сильный и всегда озабочены лишь тем, как бы защитить тех, кого могут ранить. Но этот негодяй не станет, сражаться открыто: он прячется, а когда замечает, что вы ослабели, нападает. Или когда понимает, что вы не принимаете его всерьез…