Карен Mонинг - Прикосновение горца (полная версия)

* * *

Роберт Брюс был зол. Уставший, покрытый дорожной пылью, гонец , жалко переминаясь с ноги на ногу, стоял перед ним и обреченно ждал тумака. Он глазел на меч Брюса, зная, что стоит королю вытащить оружие из ножен, он лишится мужества и гордости, и будет молить о пощаде. Или хуже того – бросится наутек.

– О чём только думал мой брат?

– Я не знаю, – уныло отозвался гонец. – Они совсем одурели от виски.

– Он что, снова пил с англичанами? – губы Роберта сложились в презрительную улыбку.

Гонец кивнул, боясь заговорить.

– Как осмелился он определять время и место моих сражений? – бушевал Роберт.

Он не мог поверить в то, что поведал ему гонец: его брат Эдвард, командующий осадой замка Стерлинг, в котором засели англичане, заключил “пари” с англичанином, что удерживал этот самый замок. Пари! Вызов в пьяном угаре и трофей, гораздо болеё ценный, чем Стерлинг сам по себе.

Цена проигрыша – признание поражения, полный отказ от борьбы за корону. Роберт практически ощущал, как королевство ускользает из его неокрепших рук. Его люди не готовы к этой битве. Ему нужно время.

– Быть может, ты недооцениваешь своих людей, – произнёс Найялл Макиллох. – Знаю, зачастую кажется, что как раз сейчас неподходящеё время, но, возможно, час настал.

Роберт пронзил его бешеным взглядом.

– Какими в точности словами они обменялись? – потребовал он ответа у мертвенно-бледного курьера.

Тот вздрогнул и, ища поддержку, огляделся по сторонам в тусклом убранстве палатки Брюса. Никто не пришёл ему на выручку. Из полумрака за каждым его движением следили два синеглазых берсерка – словно того, что уже есть, недостаточно, чтобы заставить мужчину барахтаться в луже страха! Он вздохнул, смирившись с тем, что придется и дальше приводить в ярость своего короля.

– Сэр Филипп де Моубрей, командующий гарнизоном англичан в Стирлинге, заключил следующеё пари с вашим братом: если подкрепления английской армии не приблизятся на расстояние трёх миль к замку Стирлинг до дня летнего солнцестояния, он сдаст замок вам и вашему брату, покинет Шотландию и больше не возвратится. Ежели англичане успешно достигнут Стирлинга, вы прекратите борьбу за независимость Шотландии.

– И мой слабоумный братец Эдвард принял пари?! – заорал Роберт.

– Ага.

Роберт покачал головой.

– Разве он не понимает, что это означает? Неужели ему невдомек, что король Эдвард соберет все отряды, что у него есть – английские, валлийские, ирландские, французские, с поддержкой наёмников, которых сможет купить – и отправит их в мои земли меньше, чем через две недели?

В палатке все затаили дыхание.

– Неужели мой идиот-братец не знает, что у войска Англии втрое больше всадников, вчетверо копьеносцев и лучников?

– Но это наши холмы и долины, – мягко напомнил Найялл. – Мы знаем эту землю. Знаем, какими преимуществами воспользоваться, и не забывай, у нас есть Броуди и тамплиеры. На нашей стороне туманы и болота. Мы можем это сделать, Роберт. Годами мы сражались за нашу свободу и до сих пор не одержали ни одной решающей победы. Время пришло. Не недооценивай людей, пошедших за тобой. У нас есть две недели, чтобы собрать войска. Поверь в нас, как мы поверили в тебя.

Роберт глубоко вздохнул, обдумывая слова Найялла. Был ли он слишком осторожен? И желал устраивать только небольшие стычки, поскольку в них не столь были бы страшны потери в случае поражения? Не глупо ли было удерживать его людей от большого сражения из-за боязни возможного разгрома? Вот Цирцен, тот с нетерпением ожидал битвы. Его берсерки жаждали войны, да и его собственный нетерпеливый братец поспорил на их будущеё. Возможно, им всем не терпится, потому что пришло время.

– Позволь нам вызвать Броуди. Это то, чего ты ждал, – решительно сказал Найялл.

– Ага, милорд, – поддержал брата Лулах. – Если мы не дадим армии Эдуарда подобраться к Стирлингу, мы повернём ход войны. Нас не одолеют, и если когда-то и должно прийти наше время, то оно пришло именно сейчас. Власть Плантагенета слабеёт в его собственном государстве, многие из его лордов не последуют за ним в нашу землю. Я обещаю, что мы храбро примем это пари, как дар судьбы.

Наконец, Роберт кивнул. Затем обратился к гонцу:

– Скачи во весь опор в замок Броуди. Передай приказ Цирцену, чтобы он со своими людьми присоединился к нам у церкви Св. Ниниана, что на Римской дороге. Скажи ему, что дорога каждая минута, и пусть берет с собой всё оружие, которым располагает.

Гонец облегченно вздохнул и, выбежав из палатки, помчался в Инвернесс.

* * *

Лиза и Цирцен исследовали друг друга с безудержной радостью, полностью затерявшись в созданном ими мире. Цирцен смеялся теперь чаще, чем за все столетия вместе взятые. Лиза стала болеё разговорчивой, обсуждая вслух мысли и ощущения, доселе дремавшие в ней, о чем она даже не подозревала. Так они открывали другу друга заново, обнажая самые дальние уголки души, нуждавшиеся в дневном свете.

Вдвоем они бродили по поместью, устраивали пикники на свежем весеннем воздухе, бегали в пристройку, чтобы уединиться. Там Лиза призналась Цирцену, что видела как-то, чем занимались Дункан с Элисон.

– Ты смотрела? – Цирцен собственнически нахмурился. – Ты видела этого бесстыдника совсем раздетым?

– Да.

Щёки Лизы пылали.

– Мне это не по нраву. Ты до конца жизни не взглянешь ни на одного голого мужчину.

Лиза захохотала. От его речей отдавало средневековьем.

– Он не так красив, как ты.

– Все равно мне это не нравится. То, что ты его видела, заставляет меня злиться на Дункана просто за то, что он мужчина.

После чего Цирцен стёр её воспоминание о красавчике Дугласе у стены в хижине.

Дважды.

Долгие ночи они проводили попеременно то в его постели, то в её, а одну позднюю ночь даже на лестнице, когда Главный зал пустовал. Лиза поведала о своей жизни, и, постепенно, сбивчиво, Цирцен стал рассказывать о своей. Но Лиза чувствовала, что он кое-что недоговаривает. Из-за их странной связи, девушка была способна чувствовать в нём мрак, который то разрастался, то шел на убыль без видимой причины. Иногда, когда воин наблюдал за играющими на внутреннем дворе детьми, он погружался в молчание, и Лиза ощущала необычную смесь боли и злости, которую попросту не понимала.

Обитатели замка радовались, что хозяин вновь стал смеяться, и Дункан с Галаном аж сияли, когда им доводилось обедать вместе с лэрдом и его спутницей. Кануло в Лету соблазнение за ужином наедине – теперь Цирцен приберегал его на болеё позднеё время в их покоях. Теперь они ели не в столовой, а в Главном зале, вместе с рыцарями и изредка с тамплиерами.