Кэтрин Сатклифф - Одержимое сердце

— Поправится, — заявила я. Тревор нахмурился.

— Вы говорите так уверенно.

— Я уверена.

— У вас есть прямая связь с Господом?

Он улыбался, но в его голосе слышался сарказм, от которого мне стало не по себе.

— Если это так, — продолжал Тревор более непринужденным тоном, — я попросил бы вас замолвить словечко и за меня.

Отвечая на его улыбку, я сказала:

— Если вы так же невиновны ни в чем, как мой муж, то можете быть спокойны за себя: войдете в райские врата, когда наступит ваш час.

Я двинулась на кухню, оставив его стоять в коридоре.

Матильда приветствовала меня, раскрыв мне объятия. Лицо ее сияло радостью. Буквально расплющив меня о свою могучую грудь, она воскликнула:

— Все случилось так, как я предсказывала! «Эта мисс особенная, — говорила я, — она принесет свет в этот старый мрачный дом. Попомните мои слова». Так оно и вышло!

Потом, будто внезапно осознав, что делает, Тилли отскочила от меня, смущенно хихикая.

— Святые угодники! Что это со мной? Она присела в реверансе:

— Я должна была спросить, ваша светлость, что вас привело в эту преисподнюю, пылающую жаром, когда вам следовало бы находиться с молодым мужем?

Опустившись на стул у огня, я ответила:

— Давай забудем об этикете, Тилли. Все, чего я хочу, это чашка чая и дружеская беседа.

— Тогда вы пришли куда следовало. Подать лепешек к чаю?

— Нет, спасибо. Я поем с милордом, то есть с мужем.

Обведя глазами кухню, я улыбнулась.

— Не могу в это поверить, Тилли. Думаю, что в любую минуту я вдруг проснусь и все окажется сном.

— Но ведь это правда, девочка. Ты счастлива?

— Да, счастлива.

Повернув голову, я следила за моей подругой, снующей по кухне, — она ставила на огонь чайник.

— Я и его сделаю счастливым.

— Знаю, что сделаешь, девочка. Ты уже это сделала.

— Разве?

— Да. Ведь ты не видела, каким он был до твоего приезда сюда.

— А какие у него были отношения с Джейн?

— Да у них не было никаких отношений, мэм. Право, не было. Они жили в противоположных концах дома. Насколько мне известно, они даже никогда не…

Она прикусила губу, но потом все-таки закончила:

— Ну, понимаете, что я хочу сказать — они даже не состояли в интимных отношениях.

— У Джейн были любовники?

Тилли нагревала заварочный чайник, держа его перевернутым над поднимающимся от кипятка паром.

Основательно нагрев его, она насыпала туда несколько ложек заварки. Потом осторожно долила кипятку в фарфоровый чайник и закрыла его крышкой.

— Ну? — нетерпеливо спросила я. — Так были у нее любовники?

Тилли снова отвернулась.

— Так вы сказали, что не хотите лепешек, мэм? Даже не знаю, что еще я могу предложить вам к чаю…

— Тилли!

Она прекратила сновать по кухне и повернулась ко мне.

— Зачем вам это, мэм? Вы ведь знаете, как я не люблю сплетни. Не мое дело их разносить. Предоставляю заниматься этим Полли, Кейт и прочим болтушкам. Но не скажу, что я их не слушаю. Мало что есть в этом доме такого, чего бы не знала Тилли, но…

— Я слышала, что они у нее были, — оборвала я ее разглагольствования. — А Николас знал о них?

— Его светлость знал или, по крайней мере, подозревал, что она тайком встречалась с кем-то.

Я слышала много болтовни об этом. Милорд требовал развода, но она не соглашалась его дать, вернее, соглашалась, но на одном условии.

— И что это было за условие?

— Она хотела стать полновластной хозяйкой Уолтхэмстоу. Всего, что здесь есть, — дома, земли, денег. Конечно, милорд не собирался отдавать ей все это. Уолтхэмстоу всегда принадлежал Уиндхэ— мам. И, полагаю, всегда будет им принадлежать.

— А ты видела или слышала что-нибудь в ночь ее смерти? — спросила я Тилли, которая доставала посуду из шкафа. Она поставила фарфоровую чашку с блюдцем и принялась разливать чай.

— Все мы слышали ссору, это было ужасно. Как вспомню об этом, меня начинает бить дрожь. Его светлость днем много выпил и собирался подняться в свою комнату, когда столкнулся с леди Джейн. Она была одета в платье для верховой езды и благоухала, что твой розовый куст. Он обвинил ее в том, что она собирается на свидание к любовнику, и она это не отрицала.

— И милорд последовал за ней в конюшню?

— Да. После того как леди Джейн сказала, что готова побиться об заклад, что у него кишка тонка остановить ее. Было похоже, что она специально дразнила да подзадоривала его, пока он не пришел в ярость. О! Это было ужасно! Эта женщина всю дорогу до конюшни вопила на всю округу.

— Но ты говоришь, никто не видел, что произошло в конюшне.

— Никто, кроме Саманты. Да, я уверена, что она все видела. Это единственное объяснение, почему она сразу же дала деру. И ни словечком никому не обмолвилась, просто исчезла ночью, захватив свои пожитки.

С минуту я размышляла, потом спросила:

— Почему ты так уверена, что Саманта была в конюшне? Ты видела ее потом?

— Она сказала, что немедленно уезжает, вот почему. — Тилли подала мне чашку, потом уперла кулаки в бедра и покачала головой. — У нее были шашни с одним из грумов, но милорд уволил его за скверное обращение с лошадью. Она получила весточку от Билли. Он назначил ей встречу ровно в восемь, а встречались голубки, как правило, на конюшне.

— Тогда должно быть двое свидетелей. Если Билли…

— Билли так и не появился, но в этом нет ничего необычного, он не из тех, на кого можно положиться. В это время он сидел в таверне и выпивал с дружками. Когда Джим спросил его насчет записки Саманте, он отрицал, что писал ее. Но как раз в его духе было сначала написать записку, а потом забыть, что назначил в ней свидание. Видите ли, он слишком любил эль, и нередко ей приходилось ждать его на улице. Саманта была красивой девушкой и уж слишком хороша для этого прощелыги, но все же продолжала с ним встречаться.

Должно быть, Тилли почувствовала мое разочарование. Она нежно положилa руку мне на плечо.

— Что случилось, то случилось, — сказала она. — Не лучше ли забыть об этом?

— Возможно, — ответила я. — Но не могу поверить, что Николас, как бы его ни выводили из себя, мог хладнокровно убить жену.

— Его светлость бывает порой сам не свой, мою любовь. И вы это знаете.

— Да, и никогда не станет самим собой, пока не будет известна вся правда.

Я поставила чашку и блюдце на стол, потом встала лицом к лицу со своей приятельницей.

— Я должна знать правду, Тилли. Я должна любым способом узнать, как умерла Джейн, как ради себя, так и ради своего мужа. Когда Ник поправится, нам придется вплотную заняться всем этим.

— Вы хотите сказать, что не позволите доку и мисс Адриенне послать его светлость в Бедлам?