София Нэш - Секреты скандальной невесты

По толпе прокатилась волна возмущенных шепотков.

Принц покачал головой и громко вздохнул.

— Шантажировать? О Господи, Мэннинг. Вы любите переступать грань беды. Теперь вы осмеливаетесь обвинять нашего дорогого Пимма в шантаже? — Однако Роуленд заметил в лице принца некоторый намек на сомнение.

Пимм попытался что-то сказать, но Роуленд заговорил гораздо громче и без малейших признаков опьянения:

— Генерал тайно хранит письма, которых никто не видел, он заявил мисс Ашбертон, что она и ее отец — предатели. Сделал это для того, чтобы подчинить ее своей воле. Знаете, Пимм, нельзя идти двумя дорогами одновременно. Нельзя тайком угрожать ей, а на публике защищать. Но вы это сделали. И должны ответить за это.

Продолжая смотреть на Пимма, Роуленд кивнул своему брату и Хелстону, которые выставили два кошеля.

— Что у вас там? Позвольте угадать. Это якобы деньги для шантажа? — зло спросил Пимм.

— На самом деле мне любопытно услышать ваше объяснение, почему вы вдруг заплатили семьдесят тысяч фунтов. — Роуленд не дал Пимму возможности заговорить. — Это деньги, которые вы взяли из королевской казны, чтобы я молчал? Или чтобы я ушел?

Глаза у Пимма вытаращились под тяжестью обвинений, которые сыпались на него. Он в отчаянии скрипнул зубами, затем улыбнулся.

— Да ты сошел с ума, Мэннинг. Ты отлично знаешь, что это — плата за восемьсот лошадей, которых ты должен по контракту поставить нашей кавалерии. — Он тяжко вздохнул, испытывая настоящее отчаяние.

Принц в недоумении свел брови.

— Почему вы взяли в мирное время из моей казны деньги для покупки лошадей, Пимм? — Он почесал подбородок. — Я в недоумении. И, естественно, недоволен. Я не люблю прожигателей жизни. Честно говоря, я почти жалею о вашем возвышении.

Мэннинг засмеялся бы, если бы не опасался за провал своей задачи. Принц-регент не числился среди тех, кто отличается бережливостью. Однако совсем другое дело, когда кто-то другой залезает в его королевскую казну.

— Ваше высочество, — сдержанно проговорил Пимм, — контракт был подписан много-много месяцев назад. Задолго до того, как мы поняли, что сумеем так быстро прогнать Бонапарта за Пиренеи.

Роуленд Мэннинг воспользовался шансом, предоставляемым ему раз в жизни, и отбросил страх, когда увидел отчаянное выражение на лице своей любимой.

— Ваше высочество, — тихо сказал он, — я возвращаю вам это золото. Это не является платой за лошадей, на поставку которых ваши военные подписали контракт. Весьма любезный лейтенант Тремонт — он находится сейчас здесь — два месяца назад сообщил мне, что контракт разорван, потому что объявлен мир. Эти гинеи не иначе как кровавые деньги, доставленные сюда для того, чтобы заставить меня молчать. Я не позволю себе прикоснуться к ним. Я прошу вас принять их — все, до цента.

Принц поджал губы.

— Значит, вы отказываетесь от семидесяти тысяч фунтов? И держите восемьсот лошадей, непригодных для иных целей, кроме военных?

— Восемьсот двадцать, ваше величество, — с неудовольствием эксперта уточнил Роуленд. — Но я делаю это для Англии. И для нее. — Он кивнул в сторону Элизабет. — Я делаю это для дочери благородного командира роты, которого здесь нет, и который не может защитить свою невинную дочь от притязаний этого отвратительного шантажиста Леланда Пимма.

Принц поднял руки, призывая прекратить выкрики потрясенных гостей, и медленно покачал головой.

— Мэннинг, вы всегда обладали и будете обладать способностью ошеломлять. Но должен признаться, что вы, как никто другой, заставляете меня задуматься. — Голос его зазвучал мощнее. — И я детально рассмотрю все эти выдвинутые обвинения. Но прежде я должен услышать мисс Ашбертон.

У Роуленда было неукротимое желание запрыгнуть на возвышение и оттащить ее от Пимма, который вращал глазами, ища выхода и не находя его.

Между тем принц продолжил:

— Я вижу перед вами две возможности, моя дорогая. Вы должны либо опровергнуть заявления мистера Мэннинга относительно шантажа и выйти замуж за генерала Пимма, либо признать справедливость слов торговца лошадьми. Боюсь, что именно вы должны разрешить этот спор, если хотите после сегодняшних событий сохранить репутацию. Так каков ваш ответ? — Принц-регент подался вперед, вместе с сотнями гостей.

На выражение лица Пимма было страшно смотреть, и Роуленд готов был броситься к Элизабет и заключить ее в объятия, если бы между ними не стояли шестеро стражников.

— Итак? — спросил принц.

Архиепископ, который все это время стоял молча, наконец заговорил и скрипучим голосом произнес:

— Мисс Ашбертон, вам нечего бояться. Скажите нам правду. — Он протянул ей свою вялую руку, и она взяла ее в дрожащие ладони.

— Ваше высочество, с того самого дня, когда мой отец погиб при Бадахосе, генерал Пимм настойчиво заявлял, что у него есть письма от родственников моей матери, которые компрометируют моего отца и меня. — Она посмотрела на свои пальцы, и у Роуленда заныло под ложечкой. — Я никогда не видела этих писем, но у меня действительно есть французские родственники. Один из них — генерал дю Кен, хотя я никогда с ним не встречалась и не имела с ним переписки. И я никогда, ни на минуту не сомневалась в лояльности моего отца по отношению к Англии. Генерал заявил, что мое единственное спасение — это выйти за него замуж, и что именно таким было предсмертное желание отца, хотя всего лишь за неделю до этого мой отец отказал генералу Пимму.

По-видимому, принц был потрясен.

— Но почему вы не выступили с заявлением, если вы невиновны?

Она невесело засмеялась.

— Потому что сомневалась, что на фоне слов многократно награжденного военного героя кто-то примет всерьез мои слова.

— Знаете, я покажу вам, что вы ошибаетесь, моя дорогая. Пимм, через час принесите мне лично упомянутые письма. Мои стражники вам помогут, — сурово сказал он. — Но сперва вы расскажете всем собравшимся, есть ли бесспорные доказательства того, что Элизабет Ашбертон или ее отец виновны в преступлениях против Короны. И предупреждаю вас: если осмелитесь изречь хотя бы единственную ложь, я потребую возвращения всех медалей, которыми вы обладаете.

Леланд Пимм, третий сын мелкого баронета, устремил взор в дальний угол и не произнес ни слова.

Как Роуленд и думал.

Принц-регент шагнул вперед и вырвал из онемевших пальцев Пимма жалованную грамоту.

— За недостойное поведение с вас снимается титул герцога. Я подумаю обо всем остальном после того, как увижу письма.

Лицо Пимма побагровело.

— Вот как благодарная нация награждает своих служителей за умение привести страну к победе над ее врагами?