Пегги Филдинг - Обретенный рай

– Сара, ты хочешь, чтобы это чучело посадили в тюрьму вместе с остальными подонками? На следующей неделе их препроводят в Манилу, где они предстанут перед судом.

Сара молча смотрела на перепуганного маленького человечка. Неужели она боялась этого хорька?

– Сара?

Она покачала головой:

– Нет, я не стремлюсь упрятать его в тюрьму, но хочу, чтобы он находился как можно дальше от меня и моей малышки. Кроме того, я думаю, что для Сонни будет гораздо лучше, если он освободится от его влияния.

– Но Сонни – мой сын. Мой собственный, – проворчал Скварез. – Это мой ребенок.

Сара дернула Мархема за рукав и прошептала.

– А здесь нельзя обойтись без суда и официальных органов?

– Конечно, можно. В этой стране слово офицера американской армии – закон.

– В таком случае я не хочу больше никогда видеть этого человека, я и мои дети.

– Поворачивай назад, Скварез. И впредь не появляйся в Сан-Мигеле.

– Но, сеньор, я же староста.

– Уже нет. Теперь ты можешь заниматься чем угодно.

Мархем повернулся к нему спиной и посмотрел на Сару. Сара же уловила быстрое движение руки филиппинца и вскрикнула:

– Мархем! У него нож!

Мархем молниеносно обернулся и ударом в челюсть сбил бывшего старосту с ног. Тот рухнул как мешок в дорожную пыль, лицо его приняло покорное и даже раболепное выражение.

– В этом селении, Скварез, для тебя места нет. Твое имущество конфисковано в пользу китайца, чтобы он смог открыть новую лавочку. – Мархем обернулся к Саре: – Личные вещи переходят к твоему сыну и внучке. Мы подыщем хорошую семью для Сони. А ты... ты радуйся, что остался жив. – Нэш схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. – Обыщите его, сержант Бастос, отберите оружие, если найдете, и пусть катится. – Мархем брезгливо посмотрел на Сквареза: – Еще раз сунешься в селение, угодишь в тюрьму. Понятно?

Жители Сан-Мигеля, плотным кольцом окружавшие участников этой сцены, одобрительно загудели. Бывший староста, униженный и посрамленный, медленно поплелся в сторону джунглей и исчез в зарослях. Мархем, бросив быстрый взгляд на сержанта, незаметно провел ладонью по своей шее. Сержант, не торопясь, направился в ту сторону, куда ушел староста.

– Оказывается, он не так уж и популярен, правда? – Мархем взял Сару за руку и заглянул ей в лицо.

– Что он собирается делать?

– Я не хочу ему зла... да и ты тоже. Сержант Бастос позаботится обо всем. Они поговорят как филиппинец с филиппинцем, – Мархем улыбнулся Саре, – а то старик еще повесится на каком-нибудь дереве... Хотя вряд ли. У него наверняка припрятаны кое-какие деньги, да и приятели в Маниле имеются. С ним все будет в порядке. Он умеет ползать на брюхе, а такие люди всегда сумеют пристроиться.

Сара вздохнула. Как много грубости и жестокости в людях. Даже здесь. Но лучше уж пусть будут неприятности у Сквареза, чем у близких людей. Она должна быть спокойна за своего ребенка.

– У тебя слишком мягкое сердце, мисс учительница. – Глаза Нэша сияли теплым янтарным светом. – Учись быть жестче, а то всякий мерзавец сможет тебя обидеть.

Заметив приближающегося сержанта, Мархем сделал знак ему подойти. Сара отошла от них и тут увидела Рудольфо.

– Здравствуй, Рудольфо, я очень рада, что вы с Лус решили приехать сюда. Откровенно говоря, я хотела снова увидеть вас.

– И мы рады повидаться с вами, мэм. Мы с Лус поженились, – его щеки зарделись, – и скоро родится ребенок.

Сара поздравила Рудольфо и поискала глазами Бонга.

– Я думала, Бонг тоже вернулся, но что-то не вижу его.

– Он сражается. Мы оставили на его долю пито человек.

Пито? Кажется, это слово означает семь.

– Ты хочешь сказать, что он один сражается против семерых.

– Да, мэм. По очереди. Это то, что кабальеро из Испании называют дуэлью. На ножах.

– Дуэлью? Он дерется на мачете с каждым из семерых разбойников?

– Да, мэм.

– Мархем! – Ее крик потонул в шуме людских голосов и лошадином ржании. – Мархем!

Он, наконец, услышал и обернулся.

– Бонг в опасности. Рудольфо сказал, что он вызвал на дуэль семерых разбойников.

Мархем горько усмехнулся:

– Сардж сказал мне. Но в опасности не Бонг, а те подонки, что изнасиловали Магдалину. Теперь, я думаю, они очень сожалеют, что вообще пришли в наше селение. – Нэш отпустил сержанта, приказав посадить пленных разбойников за частокол, где находилась гарнизонная гауптвахта.

– Сара, дорогая моя, – вновь повернулся он к девушке, – Бонг Манаве превратит этих сопливых ублюдков в кровавые ленточки.

– Но, Мархем, один против семерых? Я так беспокоюсь за него.

– Не волнуйся, сержант оставил там двух солдат, они подстрахуют Бонга в случае чего. Кроме того, он получил мое разрешение.

– И ты так спокойно об этом говоришь!

– Видишь ли, – Мархем пожал плечами, – я не вправе останавливать его. Кто знает, как все кончится, хотя, скорее всего, Бонг поубивает этих сволочей.

– Но я беспокоюсь за Бонга. – Сара увернулась от его руки.

Она не поверила его спокойному тону, вспомнив ту ночь, когда они с Бонгом преследовали бандитов возле их стоянки.

– Филиппинцы с детства привыкают обращаться с мачете, драка на которых будоражит их кровь. Они называют это неистовством, яростью. – Мархем мягко, но уверенно обнял ее за плечи, стараясь успокоить.

– Я видел, как страстно жаждет Бонг их крови, и разрешил ему самому разобраться с насильниками его жены. И если уж тебе так надо о ком-то беспокоиться, побеспокойся лучше об этих сволочах. Я абсолютно уверен, что старина Бонг сейчас изливает на них свою ярость.

Сара внутренне содрогнулась. Прежняя жизнь в Айове вдруг показалась ей не скучной и обыденной, а милой, спокойной и такой привычной и понятной.

Глава 25

Должна ли она сказать Мархему, что любит его? Или лучше пока помолчать? Она знала, что мать и мисс Арнольд предпочли бы молчание. Она как бы слышала их голоса:

«Мужчина должен говорить такие вещи, дорогая Сара».

Он взял ее под руку, и со стороны они выглядели людьми, которые просто прогуливаются в тени больших деревьев и обсуждают какие-то свои дела. Когда-то Мархем говорил ей, что на Филиппинах нет секретов.

Где бы они ни появлялись, взрослые жители селения заговаривали с ними, а дети не давали им проходу. Их прогулка обрела вполне определенную цель.

Мархем расспрашивал о том, что происходило с ней, когда Скварез увел ее из селения, а ей было интересно узнать о Маниле, о священниках, о Лус и Рудольфо. Надо было решить, что делать с ребенком Магдалины и Сонни Скварезом, который пока оставался на попечении старой няньки. Они говорили обо всем на свете, кроме того, что было для них действительно важно.