Джудит Френч - Мой нежный варвар

А какая у тебя еще неприятность? Мне не терпится услышать о ней.

— О чем еще ты хотел сообщить мне? — спросил Птолемей.

— Вас ожидает царица. Я подумал, что вы не захотите с ней встречаться, и…

Которая из них? Египетская царица или греческая? У тебя столько жен, тут и запутаться недолго. Тебе незачем было посягать на мою жену.

— Это Артакама? — спросил Птолемей. Ему показалось, что кто-то проткнул копьем его затылок. От боли у него внутри все сжалось.

Гектор покачал головой.

— Нет, это царица Берениса. Она прибыла на судно час назад и настаивала, чтобы ее взяли в Грецию, хотела навестить отца. Я ответил, что пока не знаю, куда мы будем плыть, но она…

— Вышвырни ее с корабля! — приказал Птолемей.

Гектор поднял руки ладонями вверх.

— Я так и думал, что вы это скажете, но не мог прогнать ее без вашего на то указания.

— Немедленно убери ее отсюда, пока я сам не выбросил ее за борт! — закричал Птолемей.

В его голове раздался хохот Александра. Научись справляться со своими женами, прежде чем отнимать моих. Роксана уже сбежала, прихватив с собой половину твоих сокровищ.

Глава 21

Недели, прошедшие с момента встречи со всадниками Кайана, пролетели для Роксаны как сон. Она сидела на быстром светлом верблюде, ехала днем и ночью. Они останавливались лишь в жаркое полуденное время, а потом продолжали путь. Кайан стремился к Газе, не щадя ни ее, ни сыновей, ни воинов, ни верблюдов.

Она ехала вместе с людьми Кайана, и ей казалось, что прошедших лет просто не было. Она заново переживала время своей беззаботной юности! Ее как будущую царицу Бактрии и Согдианы готовили к тому, чтобы она могла управлять своим народом как в мирное, так и в военное время. Отец настоял на том, чтобы она научилась ездить верхом и стрелять из лука не хуже скифов. Мастера стрельбы и езды обучали ее, также у нее были лучшие учителя по математике, языкам и истории. Она была скорее принцем, чем принцессой, потому что охотилась, ловила рыбу, скакала по горам и равнинам. Она не была изнеженной царской наследницей, а держалась наравне с солдатами своего отца. Сейчас, в этом походе, она снова подружилась с ними. Прошлое, казалось, все меньше беспокоило ее. Вторжение Александра в ее страну, принудительный брак, заточение, даже Птолемей и Александрия постепенно утрачивали свое значение. Для нее важен был сегодняшний день и те, кто преодолевал пустыню рядом с ней.

Воины Кайана не боялись ее и относились к ней как к равной. Она лечила их недуги, делила с ними скудную походную еду и радовалась их шуткам. Слушала рассказы о выигранных сражениях и о несчастной любви, распевала веселые песни вместе с ними. Эти воины, так любившие свою родину, стали ее друзьями и братьями…

Тщательно разработанный Кайаном план спас их от гибели. По дороге в Египет он приказал своим солдатам спрятать в нескольких местах в пустыне запасы воды, пищи и зерна для верблюдов. Солнце палило нещадно, вокруг были бесконечные пески, но Кайан выбрал самых сильных животных и воинов, у которых было смелое сердце и умение выживать в любых условиях.

Кайан выехал из Бактрии в сопровождении каравана из семидесяти верблюдов, отряда из сорока двух солдат и с двумя мальчиками. Семеро воинов погибли, из верблюдов выжило пятьдесят два. Ослабевших животных закололи, а мясо их съели или засолили и высушили.

Ночь за ночью Роксана ехала по пустыне под усеянным звездами небом, и ее единственной мыслью было не отстать от остальных. На каждом верблюде ехал один всадник, остальные животные везли мехи с водой, шатры и запасы еды.

Кайан настоял на том, чтобы ее, Вала и Юрия привязали к седлам, так как была опасность упасть и потеряться в темноте или во время песчаных бурь, приходивших с севера. Сначала она заспорила, но Кайан был непреклонен, заявив, что ей придется подчиниться либо он свяжет ее.

— Ты хочешь поломать дисциплину среди солдат? — спросил он. — Или научить моих сыновей строптивости?

— Я могу ездить на верблюде так же хорошо, как и ты, — настаивала она. — Ты сам научил меня.

— Да, — согласился он. — Но ты женщина. Я не хочу потерять тебя, если ты ослабеешь и упадешь.

— Я не ослабею, — возразила она.

Кайан победил в этом споре, как и во многих перепалках, возникавших между ними в последнее время. На второй неделе перехода через пустыню она призналась себе, что он был прав. Раскачивающийся шаг верблюда усыплял, и она не могла бодрствовать в течение двадцати часов, которые ей приходилось находиться в седле.

Мальчики сильно похудели. Их светлая кожа загорела и потемнела, как у кочевников, а по глазам было видно, что они сильно устали. Валу было тяжелее всех. Его рана зажила, но ему требовался отдых и покой после всего, что он перенес, а у них не было на это времени.

Когда они останавливались, Вал ухаживал за Роксаной, приносил ей еду и питье. Он часто засыпал, крепко держась за ее руку или положив голову ей на колени. Вал не только забыл о неприязни, с которой прежде относился к ней, но и не боялся проявлять симпатию. Она не могла не полюбить всем сердцем этого мальчика, который так привязался к ней и с таким почтением говорил о своей покойной матери, лица которой даже не помнил.

Если она станет женой Кайана, думалось ей, то сможет заменить Валу мать. Она сможет стать матерью не только для Вала, но и для Юрия, а также для собственного сына. Но она все еще не готова была принять предложение Кайана. Но если она никогда не сможет стать его женой, то нехорошо позволять Валу так привязываться к ней!

Что касалось Юрия, то его настроение беспокоило ее. Шаловливый ребенок, который так очаровал ее в Александрии, исчез. Юрий замкнулся в себе и почти не разговаривал. Он держался рядом с Кайаном и, похоже, сердился на Вала за то, что тот с нежностью относился к Роксане. Казалось, солнце пустыни выжгло из него мальчишество, превратив Юрия в маленького, но решительного воина, опередившего свой возраст. Единственным признаком того, что он все еще оставался ребенком, была его трогательная привязанность к Куи.

Роксана и Кайан ни разу не оставались наедине после той ночи, когда на них напали гиены. Он следил, чтобы ей было хорошо, но у него не было возможности убедить ее стать его женой. Они могли быть лишь друзьями.

Она снова и снова припоминала переделки, в которые они попадали детьми, и то, как часто она зависела от него. Она видела, что годы изменили его, но все перемены были в лучшую сторону. Этот Кайан был мудрее, покладистее, лучше управлял людьми, был неутомим в заботах о своих сыновьях.