Мэри Патни - Уроки любви

— На то и сады, чтобы доставлять удовольствие своим друзьям.

— Я буду очень скучать, Камала.

— Я тоже. Вы напишете мне? — смущенно спросила магарани.

— Конечно, — от всего сердца ответила Лора. — К тому же я смогу попрактиковаться в персидском. Возможно, мы с Йеном когда-нибудь снова навестим вас. С каждым годом такие путешествия становятся легче.

Лора замолчала. Может, через год или раньше британцев навсегда изгонят отсюда, а может, Раджив Синг и Камала погибнут.

Не зная истинную причину ее грусти, магарани сказала:

— У меня тоже тяжело на сердце. Принцессы имеют много всего, но лишь нескольких друзей. Мне бы не стоило говорить об этом никому, пока я не буду совершенно уверена, но вам я признаюсь.

«Господи, неужели Камаде известно о планах мужа и она хочет рассказать о них?»

— Если это государственный секрет, я не должна его знать, — нерешительно ответила Лора.

— Это веление моего сердца. Я думаю, у меня будет ребенок, — прошептала магарани. — Шриниваша уже заверял, что такое возможно, но я боялась надеяться.

— Камала, после стольких лет! Как чудесно!

— Я пока никому не осмелилась рассказывать, потому что сердце Раджива Сингха разорвется, если я ошиблась. Он думает усыновить своего двоюродного брата, но все откладывает, надеясь на собственного наследника. Я уже старая женщина, хотя не настолько, чтобы не подарить ему сына.

— Вы старая? — засмеялась Лора. — Думаю, рожать детей скоро войдет у вас в привычку. Шриниваши не говорил вам о такой возможности?

Лицо Камалы стало печальным.

— Он сказал, что над нами сгущаются тучи и результат может быть непредсказуемым. Я попросила его «нова посмотреть ваши с мужем гороскопы. Над вами тоже нависли тучи. Будьте осторожны, Лора.

— И вы, Камала. Намаете. Я буду молиться за вас, мой друг.

Она уходила со слезами на глазах, очень надеясь, что Господь не оставит их своей милостью.

Глава 31

— Мэм-саиб не к лицу наряжаться мужчиной, — неодобрительно качала головой Мира.

— Давай надеяться, что никто не подумает, что мэм-саиб пришло такое в голову, — ответила Лора.

Она надела свободные штаны, легкие сапоги, две рубашки, чтобы сделать менее заметной грудь, подпоясалась кушаком, однако и после этого не стала походить на мальчика. К счастью, была поздняя осень, и Лора могла добавить еще два широких кителя.

Мира помогла ей закрасить видимые участки кожи, заплела волосы в косу и уложила короной вокруг головы. Единственной сложностью оставался тюрбан: чтобы его завязать, требовался навык, которого у Лоры не было, но в людных местах она решила надевать чадру.

Заткнув за пояс нож и повесив на плечо ружье, она спросила:

— Как я выгляжу, Мира?

— Ни мужчина, ни женщина. Посмотрите на себя в зеркало, мэм-саиб.

Но та осталась довольна своим видом, поскольку раскосые глаза и смуглая кожа делали ее настоящей азиаткой.

— Теперь пора взглянуть, что делают мужчины, — сказала Лора.

Они вышли из кустов на поляну, где паслись лошади. Зафир и какой-то бандит меняли сбрую с европейской на индийскую.

Лора не поверила своим глазам. Она знала, что вторым человеком был Йен, и все же никогда бы не узнала его, встретив на улице. Муж изменил не только одежду, цвет кожи, но и манеру вести себя, теперь никто не заподозрил бы в нем бывшего офицера.

Йен критически оглядел жену.

— Неплохо, — решил он, — особенно если не станешь подходить к кому-нибудь слишком близко. Ты скорее похожа на гархвали.

— Кто это?

— Племя, живущее недалеко от Непала. В них есть монгольская кровь. Теперь, когда меня спросят о твоей внешности, я всегда смогу ответить, что гархвали сами удивляются твоему хорошенькому девичьему личику, хотя вряд ли в тех местах видели представителей этого племени.

Лора проверила багаж. Она привыкла путешествовать налегке, однако сейчас их поклажа вообще сведена до минимума и по ней невозможно узнать в них европейцев, Мужчины обменялись крепким рукопожатием, сказали друг другу на прощание несколько слов, а Лора обняла Миру, пожелала ей счастливого пути и вскочила на лошадь. Пробираясь между кустами к дороге, она почувствовала себя неуютно.

— Еще не поздно изменить решение, Лариса, — сказал Йен, будто прочитав ее мысли.

— Даже не мечтай об этом, душенька. После ночевок на земле Гималаев твой продуваемый замок покажется мне роскошным дворцом магараджи, — Больше упрямства, чем логики, — проворчал Йен, но в его глазах она заметила уважение.

Убрав после завтрака, Мира с отвращением взглянула на своего мирного пони. Хотя она уже привыкла ездить на нем, расстояние, которое они покрыли за несколько дней, было небольшим. Да и Зафир ушел в себя, он уже не тот весельчак, в которого она влюбилась.

Мира встала с земли, осмотрела место, чтобы ничего не забыть, и подошла к Зафиру.

— Мы сегодня приедем к Хабибуру? — спросила она.

— После полудня.

— Ты останешься там на ночь?

— Нет, маленькая голубка. Мне бы очень хотелось, но дела не позволяют. Даже несколько часов могут изменить все к худшему.

— Наверное, положение совсем плохое, раз с самого отъезда из Манпура ты не попытался соблазнить меня.

— Ты находишься под моей защитой, к тому же дала мне ясно понять, что это произойдет на брачном ложе.

— Тогда я не сомневалась, что оно у нас будет, а теперь мы все в опасности. Тебя могут убить.

— Возможно, маленькая голубка. Если начнется война, я должен немедленно отправиться в свой полк. Но ты можешь побыть у моего дяди, сколько пожелаешь, или вернуться к своему народу, тетя с дядей помогут тебе.

— Не хочу я никакого своего народа, я хочу тебя. Может, тебе нельзя потратить полдня, но полчаса ничего не изменят. Мне бы хотелось запомнить тебя, любимый, — прошептала Мира, обнимая его за шею.

Второго приглашения Зафиру не требовалось. Все отошло на задний план, кроме мгновения, когда мужчина и женщина должны быть вместе. И целуя любимую, Зафир вдруг осознал, почему мужчина должен идти на войну. Не ради славы и обогащения, а ради этой нежности, ради необходимости защищать свой дом, свою женщину и, если понадобится, отдать за них жизнь.

Укладывая Миру на мягкую траву, он понимал, что это дело не менее важное и срочное, чем донесение. Саиб Фалкирк не стал бы возражать, если мужчина проведет час с возлюбленной, который, может, никогда больше не повторится.

Хотя прошла всего неделя со дня их отъезда, Дхарджистан казался Лоре уже другим миром. Она обещала мужу скакать по-мужски и теперь ерзала в седле. Да, Йен был: прав, когда говорил, что ей нужно упражняться в верховой езде. Если им встречались крупные населенные пункты, Лора надевала чадру и не привлекала ничьего внимания.