Барбара Картленд - Мелодия сердца

Ханна всем своим поведением давала понять: она не одобряет столь непринужденное поведение Илуки — и сама, когда к ней обращались с вопросом, отвечала исключительно односложно, но девушка не обращала внимания на суровость старое служанки.

Они остановились на ленч в сельской гостинице, окруженной, как обычно, зеленью, и с традиционным прудом для уток, лишенным в данный момент своих обитателей.

К счастью, у хозяина хватило ума не готовить особых блюд для постояльцев, а угощать их домашней ветчиной и местным сыром, которые Илука поглощала с гораздо большим удовольствием, чем нечто претендующее на звание шедевра кулинарии, но дурно приготовленное.

Она охотно запила еду стаканом, домашнего сидра, хотя Ханна настаивала на чае — в нем меньше микробов.

Ханна, настроенная к действительности чрезмерно критически, на все лишь поджимала губы, и Илука с сожалением подумала: как было бы хорошо путешествовать с кем-то помоложе, чтоб можно было посмеяться, а лучше всего прокатиться с матерью — они всегда находили над чем похохотать.

По прибытии в Стоун-Хаус, хозяйку которого ей ведено было называть тетей Агатой, Илука собиралась каждый день писать матери — чтобы получилось что-то вроде дневника. Может быть, удастся подметить что-нибудь смешное в этом скучном доме и заодно немного развлечься.

Да, нелегко будет это вынести, подумала Илука, горько усмехнувшись. В проклятом каменном доме дни тянутся один за другим, монотонные и тоскливые, там никогда ничего не происходит.

Следующая остановка была в Маркет-Таун. Там многие пассажиры покинули дилижанс и их место заняли новые.

Двое из них показались на вид весьма любопытными личностями.

Мужчина был уже в почтенном возрасте, но одет как-то странно — дешево или причина в другом? Илука сперва не могла понять, в чем дело.

Он явно небогат, хотя одежда хорошо сшита, а пальто, перекинутое, через руку, — с бархатным воротником.

Сперва она подумала: а почему он путешествует в дилижансе? Но потом увидела его хоть и начищенные до блеска, но сильно изношенные туфли, обтрепанные белые манжеты…

Илука посмотрела на его спутницу и решила: скорее всего это актер и актриса.

Женщина была маленькая, очень привлекательная, с темными волосами, сверкающими глазами, которые казались еще больше, чем были, из-за густой туши на ресницах, губы ее были ярко накрашены. По тому, как Ханна напряглась, отвернувшись к окну, Илука догадалась, что ее служанка решительно не одобряет новых пассажиров.

Они с Ханной сидели по ходу движения, а мужчина и женщина оказались напротив.

Когда после остановки дилижанс тронулся, актриса впервые подала голос:

— Ну слава Богу, можно дать отдых ногам, я их сейчас подниму повыше.

С этими словамиона поудобнее устроилась в углу и положила ноги на сиденье.

Мужчина улыбнулся.

— Я думаю, это мудро, — сказал он. — Тебе нельзя уставать перед танцем, хотя ночью, надеюсь, мы сможем отдохнуть.

— Кстати, что это за место? — небрежно поинтересовалась женщина.

— Надеюсь, оно не покажется тебе слишком неудобным, — слегка извиняющимся тоном проговорил мужчина. — Зато завтра мы попадем в по-настоящему роскошный дом. Поверь мне.

По его взволнованному голосу Илука поняла: он с таким нетерпением ждет завтрашнего дня, будто тот сулит ему что-то особенное.

Интересно, куда же они едут? Илуку так и подмывало спросить: имеют ли они отношение к сцене, или это ее домыслы?

Потом предполагаемый актер впервые взглянул на Илуку, и она заметила удивление в его глазах.

Так часто случалось с мужчинами, и она всегда робела от этих взглядов, поэтому девушка отвернулась к окну и принялась разглядывать пробегавшие мимо окон поля. Она чувствовала, пассажир все еще смотрит на нее, и очень скоро услышала его голос:

— Извините меня, пожалуйста, мисс, но не позволите ли вы приоткрыть окно?

Илука понимала: окно лишь повод заговорить с ней.

Голос у него был низкий, мелодичный и удивительно хорошо поставленный.

— Да, конечно, — ответила Илука. — Стало жарко, и было бы неплохо впустить немного свежего воздуха.

— Спасибо.

Он с трудом стал опускать окно, так и норовившее вылететь из старой рамы.

Наконец его усилия увенчались успехом.

— Надеюсь, сквозняка не будет, — заметила его спутница. — Мне бы не хотелось завтра утром встать с больным горлом.

— Если тебе будет дуть, — сказал старый актер, — я, конечно, закрою окно.

— О, пусть немного проветрится. Мужчина уселся на свое место, лицом к Илуке.

— Мне кажется, дилижанс ползет, как черепаха, — улыбнулся он. — Мы ждали больше часа.

— Лошади устали, — ответила Илука. — Они, бедняги, проделали длинный путь.

— Мне их тоже жаль, — согласился актер, — но по крайней мере дилижанс не перегружен, хотя я думаю, он и сам по себе слишком тяжел для двух лошадей.

Ханна беспокойно задвигалась, явно давая понять, что ее раздражает этот разговор с незнакомцем. По девушка не знала, как, не обидев, закончить беседу.

И еще она подумала: как утомительно нелюбезное поведение Ханны! И назло чопорной служанке продолжила:

— Я всегда огорчаюсь, когда в дилижансе слишком много народу и багажа. Жаль лошадей, которым все это приходится тащить. Я слышала, дилижансные лошади живут не больше трех лет.

— Согласен с вами, мисс, — ответил актер. — Это безобразие. Кстати, в большинстве случаев обслуживание в дороге весьма прискорбно, а цена за поездку слишком высока.

— Я тебе говорила, нам стоило поехать в почтовой карете, — раздраженно перебила его молодая женщина. — Я чувствую, как мои кости меняются местами, когда колеса этой развалины вращаются.

Илука рассмеялась — женщина говорила очень забавно. И подумала: надо непременно написать матери про эту пару.

Ханна наконец почувствовала непреодолимое желание вмешаться. Она заявила:

— Нам еще очень долго ехать, мисс Илука, поэтому вам стоит закрыть глаза и отдохнуть. Иначе, когда мы доберемся до места, мы так устанем, что не заснем.

Илука улыбнулась Ханне. Она прекрасно понимала: служанка пытается помешать ее беседе, но она не собиралась подчиниться, не узнав как можно больше о своем собеседнике.

— А вы не скажете, сэр, куда едете?

— Мы, мисс Гэнимед и я, едем к графу Лэвенхэму!

Он произнес это имя очень торжественно.

— Ага, если доедем, — вмешалась мисс Гэнимед. — В этой колымаге так трясет, что я наверняка развалюсь на кусочки. Я не то что танцевать, а ноги не смогу переставлять!

— А вы танцуете? — возбужденно спросила Илука.

— По-моему, вы и так поняли, но расскажи ей, д'Арси…

— Разумеется, — с готовностью откликнулся мужчина. — Позвольте мне представиться, мисс. Меня зовут д'Арси Арчер, к вашим услугам. А леди рядом со мной — мисс Люсиль Гэнимед из королевского театра «Олимпик» в Лондоне.