Барбара Картленд - Мелодия сердца

Она не стала ждать ответа, который, конечно, оказался бы еще одним выплеском злости, а вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

И лишь оставшись одна, Илука почувствовала, что дрожит. Так с ней было всегда, когда приходилось выслушивать оскорбления в адрес матери.

После смерти отца мать и представить себе не могла, что какой-то мужчина сможет когда-нибудь для нее что-то значить. Она снова и снова повторяла:

— Мы с твоим отцом были так, счастливы, абсолютно, идеально, совершенно счастливы, что единственное, чего я хочу теперь, — умереть и снова оказаться с ним.

Илука в ужасе смотрела на мать.

— Не говори так, мама. Это слишком эгоистично. Если ты умрешь, я останусь совершенно одна на свете, а ты ведь знаешь, я не смогу жить без тебя.

Миссис Кэмптон обнимала дочь, прижимала ее к груди.

— Ты права, дорогая, я эгоистка, но я так тоскую по твоему отцу, что жизнь для меня как бы кончилась, раз его больше нет рядом со мной.

Но ради дочери миссис Кэмптон старалась держать себя в руках. Вечерами она обливалась слезами, пока не засыпала в одиночестве, а днем старалась улыбаться и интересоваться делами Илуки.

Они совершали длинные прогулки, о многом говорили, но то главное, чем были заняты мысли миссис Кэмптон — ее покойный муж, — они старались не упоминать, чтобы не бередить сердце.

Постепенно боль притупилась, сэр Джеймс заходил все чаще, и миссис Кэмптон перестала искать объяснения, почему она не может его принять.

— Мама, будет совсем неплохо, если ты поговоришь с сэром Джеймсом. Приведи в порядок волосы и спустись вниз. Постарайся быть приятной.

— Разве это необходимо, Илука?

Мне не хочется. — И миссис Кэмптон умоляюще смотрела на дочь.

— Он принес огромную корзину персиков и винограда, — отвечала Илука, — и если тебе совсем не хочется фруктов, то нам с Ханной они бы приятно разнообразили ежедневную манную кашу.

Поскольку у миссис Кэмптон не было сил спорить, она подчинилась.

Объяснить Мьюриэл, что у нее не было никакого желания устраивать ловушку для кого бы то ни было и искать замену мужу, было невозможно. Но сейчас мама счастлива со своим новым мужем, очень счастлива. И была бы еще более счастлива, если бы не Мьюриэл.

«Да я уеду и погощу у самого дьявола, если это даст Мьюриэл шанс выйти замуж и исчезнуть отсюда!» — думала Илука.

Хотя она прекрасно понимала: даже если им повезет и Мьюриэл обручится, в этом промежуточном состоянии она может пребывать очень и очень долго.

И значит, все это время ей придется держаться в отдалении — пока кольцо не окажется на пальце Мьюриэл. Если, конечно, жених не передумает в самый последний момент.

Илука никогда не пыталась привлечь внимание мужчин. Когда друзья отца, приезжая в замок, с удивлением смотрели на нее, еще девочку, с длинными, ниспадающими с плеч волосами, она слышала комплименты в свой адрес, которые они говорили матери.

Но она заметила и другое: в то время как мужчины любого возраста смотрят на нее с особым блеском в глазах, женщины, наоборот, опускают взор, точно видеть ее есть нечто предосудительное.

— Мне кажется, мама, я выгляжу несколько театрально, — сказала она однажды.

Мать рассмеялась:

— Чепуха! Ты все думаешь о смешных комплиментах отцовских друзей? О том, что тебе можно идти на сцену, ты так прелестно танцуешь… Знаешь, дорогая, рыжие волосы всегда выглядят немного театрально, но на самом деле у тебя вид настоящей леди, я бы даже сказала, что ты выглядишь очень аристократично.

— Как моя прабабушка?

— Совершенно верно. У нас есть ее миниатюра. А у твоего дедушки был ее портрет в полный рост,незнаю, что с ним случилось.

— Никогда о нем не слышала. А где он висел?

— В их доме. Когда твой отец уехал с полком, дедушка умер. Дом продали. И мы так никогда и не узнали, что случилось со всем имуществом.

— Как жаль! — воскликнула Илука — Мне бы так хотелось посмотреть.

— Я думаю, он не очень отличается от нашей миниатюры. Художник там как будто нарисован тебя.

Портрет сильно выцвел, но сходство угадывалось. Илуке очень хотелось увидеть более четкое изображение прабабушки.

Сейчас, в семнадцать, Илука расцвела, и мать, знакомая с нравами света, знала: ее красавица дочь способна потрясти общество.

Ей часто говорили, как джентльмены Сент-Джеймса ценят прелестных женщин. Леди Армстронг была уверена: не найти красивее и необычнее девушки, чем ее дочь.

Глядя на готовую к путешествию Илуку, одетую одновременно стильно, просто и элегантно — уж этого умения не купить ни за какие деньги! — она подумала: как ужасно отправлять девочку в тоскливый Бердфордшир.

Она снова поцеловала ее и сказала:

— Сразу же, как только можно будет вернуться, дам тебе знать. Будь осторожнее, моя радость.

— Обещаю, мама.

Илука одарила ее очаровательной улыбкой и побежала по ступенькам к ожидавшей ее карете.

Увидев кучера в шляпе с кокардой и двух лошадей в серебристой сбруе, леди Армстронг в очередной раз пожалела, что муж не настолько великодушен, чтобы отправить Илуку в таком экипаже в Бердфордшир. Но они обе были ему благодарны за все, и глупо было обижаться на эту маленькую слабость мистера Армстронга.

Не так уж у него много слабостей.

Она вспомнила слова своего первого мужа, произнесенные им, по обыкновению, весело:

— В каждом из нас есть что-то от скряги и от мота. К несчастью, что касается меня, баланс не слишком хорош — больше тянет в сторону мотовства.

Она тогда рассмеялась:

— Дорогой, я никогда не думала, что ты об этом жалеешь.

— Я жалею лишь о времени, проведенном не с тобой, — ответил полковник. — Я сожалею о каждой минуте и о каждой секунде, когда мы врозь.

Он поцеловал ее, и они больше никогда не касались этой темы.

Карета увозила Илуку, леди Армстронг махала вслед рукой, пока экипаж не исчез из виду. Потом она взмолилась:

— Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы Илука нашла такую любовь, какую ее отец подарил мне. И такую, как была у нас с ним.

Молитва вырвалась из глубины сердца, и мать знала: ничего важнее она не может пожелать дочери. Истинная любовь все остальное в мире делает не столь существенным.

Глава 2

Дилижанс, в котором ехали Илука с Ханной, двигался медленно.

Он был, как и следовало ожидать, очень старый и неудобный, такого не увидишь на главных дорогах, а только на проселке, где никто не летит на большой скорости и не важно, какие рессоры.

Дилижанс курсировал по маршруту раз в день, он перевозил пассажиров из одной деревни в другую и делал остановки почти через каждую милю.

Илука, всегда легко сходившаяся с людьми, болтала с толстыми женами фермеров, державшими на коленях корзинки с цыплятами, и их молодыми дочерьми, направлявшимися в близлежащие городки в поисках работы.