Синтия Райт - Дикий цветок

— Я знаю, оба вы отрицали, что между вами что-то есть, в тот день, когда заходили в мой магазин, но со временем я все лучше узнавал Джефа, и он перестал скрывать от меня свои чувства к вам.

Сердце Шелби отчаянно колотилось, ноги ее подкашивались.

— Я… Мне что-то холодно. Может, нам лучше вернуться в дом?

Он взял ее под руку и провел через высокую балконную дверь; в мягком сиянии газовых ламп Швуб казался еще более благожелательным, чем обычно.

— Я просто подумал, вы должны знать, что Джеф любит вас. Все, что он покупал — от граммофона до велосипедов и рояля, — было для него, лишь возможностью выразить свою любовь.

Она была так потрясена, что ей казалось, голос доходит до нее как сквозь дымку.

— Рояль?

— Он прибудет на этой неделе, — сияя, сообщил Джеки. — Джеф заказал его, когда покупал велосипеды.

Ей отчаянно хотелось поверить ему, но она боялась себе это позволить.

— Я знаю, что нравилась Джефу, но, если это было нечто большее, почему же он не остался?

— Кто знает? Быть может, он сомневался в вас.

Он пожал плечами и бросил взгляд на тот конец залы, где Бен Эйвери и его партнерша беседовали с полковником Коди.

— Видите вон ту девушку? Вы знаете, кто она?

— Нет…

— Это Этта Фили. Когда она только приехала из Ред Лоджа, все думали, что она леди, и о ее прибытии сообщили в колонке «Светской хроники». Теперь уже некоторые стесняются появляться в ее обществе… дело в том, что она содержательница самого большого… — Джеки подыскивал наиболее приличное слово, — …веселого дома в Коди. Но Этта очень милая девушка. Она моя постоянная покупательница и тратит уйму денег на свое… заведение, и это хорошо для города…

— А мой дядя знает, кто она?

— Вероятно. Но я заговорил о ней с вами, потому что она подошла как-то раз к Джефу в моем присутствии. Этта очень ясно выразилась тогда о своих намерениях.

Он улыбнулся при этом воспоминании.

— Я думаю так: если бы Джеф не любил вас, он, пожалуй, захотел бы познакомиться с ней поближе. Что ему было терять? Она пригласила его, и он отказался наотрез. Единственные мужчины в городе, которые так поступают, или влюблены до безумия, или скованы брачными узами.

— Мистер Швуб… что толку мне знать обо всем этом? Слезы блеснули на глазах у Шелби, и она вздохнула так, будто громадная, невыносимая тяжесть давила ей на грудь.

— Мысль о том, что Джеф по-настоящему любил меня, только сильнее заставляет меня страдать! Я все время тоскую о нем. Я верю, что он был — и остается — предназначенным мне судьбой, но этому уже не бывать. Он вернулся в Англию, к другой жизни, и он обручен с другой женщиной!

Он был, казалось, ошеломлен.

— Моя дорогая девочка! Я только подумал, то есть, я хочу сказать — неужели нет никакой надежды, никакой возможности перекинуть мост через пропасть, которая вас разъединяет?

Взяв у него платок, Шелби тихонько высморкалась и покачала головой:

— Думаю, я обречена, провести остаток моей жизни, занимаясь хозяйством на ранчо и ухаживая за мужчинами. Я стану взбалмошной старой девой, присматривающей за своим старым холостяком-дядюшкой…

— Не могу себе представить, чтобы вас ожидала такая участь!

Джеки простить себе не мог, что так расстроил ее.

— Шелби, дорогая, я вижу, полковник Коди машет нам и указывает на вас. Вы уже достаточно оправились, чтобы поговорить с ним?

Шелби была похожа на маленькую, нежную голубку в своем чудесном платье и со своими поднятыми, уложенными в высокую прическу волосами; не очень-то уверенно, но храбро она направилась туда, где стояли Бен, Баффэло Билл и пользующаяся печальной известностью Этта Фили.

Этта первая поздоровалась с ней, протянув обе руки ей навстречу:

— Я так много слышала о вас, мисс Мэттьюз! Чересчур надушенная и нарумяненная, с крашеными по всей вероятности, волосами, она тем не менее казалась искренной.

Шелби в свою очередь поздоровалась с ней, взглянула на Бена — вид у того был пылкий и немного смущенный — и положила свою ручку в перчатке на ладонь Коди. Он низко наклонился, целуя ее; его острая бородка слегка качнулась. Тут Бен, словно по команде, откашлялся и заявил, что они с мисс Фили пойдут вниз, выпьют чего-нибудь прохладительного.

Коди пристально посмотрел на Шелби:

— Мисс Мэттьюз, мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Разумеется, сэр! Я чувствую себя польщенной!

Это ему понравилось. Сжав ее руку повыше локтя, Коди подвел ее к длинному роскошному дивану в углу гостиной. Что-то в его лице побудило других гостей, находившихся поблизости, оставить их наедине.

— Могу я быть с вами откровенным, мисс Мэттьюз? Когда она усиленно, горячо закивала, он улыбнулся.

— Вы очаровательны, и мне известно, что вы также очень талантливы. Это правда, что вы искусная наездница… и что вы необыкновенно метко стреляете?

— Мне бы не хотелось показаться тщеславной, но — да, это правда, сэр! Я очень люблю скакать верхом и заарканивать лошадей, и особенно — стрелять. Я могу заниматься этим целыми часами. Дядя Бен помог мне освоить несколько замечательных трюков.

Шелби уже снова улыбалась, оправившись после разговора с Джеки Швубом.

— Должен признаться, я боготворю Анни Оукли.

Вид у него был необыкновенно довольный, затем его лицо омрачилось.

— Не знаю, известно ли вам, что и у меня, и у моего шоу «Дикий Запад» выдался очень трудный год. Вы слышали о моем несчастном зяте? Ах да, это же наверняка было во всех газетах… Да, ну и помимо этой трагедии были и другие неприятности. Мой старый друг и компаньон Нейт Салсбери болел и почти не мог разъезжать с труппой… Он тяжело вздохнул:

— Быть может, самым большим ударом было крушение поезда, на котором вся наша труппа ехала год назад. Мы потеряли больше сотни наших цирковых лошадей, среди них был и мой собственный конь Олд Поп.

Шелби ахнула. Глаза Коди на миг затуманились, потом он потрепал ее по руке:

— Да, юная леди, боюсь, это правда. Нам еще повезло, что люди остались живы, но Анни Оукли была так тяжело ранена, что много месяцев провела в больнице.

— О Боже! Я не знала об этом!

— М-да… мы постарались, чтобы это не попало в газеты, надеясь, что она полностью поправится. Однако теперь это кажется маловероятным.

Его завораживающий, властный взгляд остановился на Шелби.

— Признаюсь, в последнее время у нас возникли также некоторые затруднения с деньгами, и я беспокоюсь об успехе нашего предстоящего турне за границу без Анни, которая собирала толпы зрителей.

— Но, полковник Коди, ваша труппа и так до отказу забита звездами, а ваши эффектные зрелища, такие, как нападение индейцев на обоз белых колонистов! Люди к вам валом повалят — с Анни Оукли или без нее!