Элизабет Хойт - В объятиях графа

Она вздохнула и переменила положение. Хотя кости у нее остались целы, все тело было покрыто синяками. Она, должно быть, все еще испытывала сильную боль.

– Я ценю расположение женщин больше, чем привязанность мужчин, – продолжала Корэл. – Это такая редкость, особенно в моей профессии. Именно женщина сделала это со мной.

– Что? – ужаснулась Анна. – Я думала, маркиз… Корэл издала освобождающий звук.

– Он был не чем иным, как ее орудием. Миссис Лавендер сказала ему, что я развлекала других мужчин.

– Но почему?

– Она хотела занять мое место любовницы маркиза. И у нас есть кое-что общее. – Корэл махнула рукой. – Но это не имеет значения. Я займусь ею, когда выздоровлю. Почему вы не работаете в Эбби сегодня? Вы обычно проводите там ваши дни, не так ли?

Анна нахмурилась:

– Я решила больше не ходить туда.

– Вы поссорились с вашим мужчиной? – спросила Корэл.

– Как…

– Это тот, с кем вы встречались в Лондоне, не так ли? Эдвард де Рааф, граф Свартингэм.

– Да, это тот, с кем я встречалась, – вздохнула она. – Но он не мой мужчина.

– Мое наблюдение заключается в том, что женщины вашего типа – принципиальные женщины – не спят с мужчинами, если не вовлечено их сердце. – Рот Корэл сардонически искривился. – Они вкладывают много чувства в акт.

Анне потребовалась излишне много времени, чтобы найти следующий корень кончиком садового совка.

– Возможно, вы правы. Возможно, я действительно вложила слишком много чувства в акт. Но теперь это не имеет значения. – Она поковыряла ручкой совка, и на поверхности почвы появился одуванчик. – Мы повздорили.

Корэл мгновение смотрела на нее прищуренными глазами, а затем пожала плечами и снова прикрыла веки.

– Он обнаружил, что это были вы…

Анна подняла глаза.

– Как вы…

– И теперь, я предполагаю, вы смиренно примете его неодобрение, – продолжала Корэл без остановки. – Вы будете прятать свой стыд за фасадом уважаемого вдовства. Возможно, вы станете вязать чулки для деревенской бедноты. Ваши добрые дела, конечно же, утешат вас, когда через несколько лет он женится и будет спать с другой женщиной.

– Он попросил меня выйти за него замуж.

Корэл открыла глаза:

– Теперь это становится интересным. – Она посмотрела на растущую горку увядающих одуванчиков. – Но вы отказали ему.

Хрясть!

Анна начала кромсать кучу одуванчиков.

– Он думает, что я распутница.

Хрясть!

– Я бесплодна, а ему нужны дети.

Хрясть!

– И он не хочет меня.

Хрясть! Хрясть! Хрясть!

Анна остановилась и посмотрела на кучу раздробленных, медленно сочащихся сорняков.

– Неужели? – пробормотала Корэл. – А как насчет вас? Вы сами хотите его?

Анна почувствовала, как жар прилил к ее щекам.

– Я много лет обходилась без мужчины. Я смогу снова быть одна.

На лице Корэл промелькнула улыбка.

– Вы когда-нибудь замечали, что если вы попробовали определенное лакомство – малиновый пирог, например, – моя собственная причина отчаяния, – то совершенно невозможно не думать о нем, не хотеть, не желать его до тех пор, пока не откусите еще кусочек?

– Лорд Свартингэм – не малиновый пирог.

– Он, скорее, мусс из темного шоколада, я думаю, – пробормотала Корэл.

– И, – продолжила Анна, как будто не слышала, что ее перебили, – мне не нужно еще одного кусочка, то есть ночи с ним.

Образ той второй ночи возник перед ее глазами: Эдвард с обнаженной грудью, в расстегнутых бриджах развалился на стуле перед огнем, как турецкий паша. Его кожа сияла в свете огня.

Анна сглотнула. У нее потекли слюнки.

– Я могу жить без лорда Свартингэма, – заявила она очень твердо.

Корэл подняла одну бровь.

– Я могу! Кроме того, вас не было там. – Анна неожиданно почувствовала себя как выкорчеванные одуванчики. – Он просто разъярился. Он говорил мне ужасные вещи.

– Ах, – сказала Корэл. – Он не уверен в вас.

– Я не понимаю, почему это так занимает вас, – сказала Анна. – И, кроме того, есть нечто большее. Он никогда не простит меня.

Корэл улыбнулась, как кошка, наблюдающая за воробьем, который подпрыгнул ближе.

– Может быть. Может быть, нет.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не выйдешь за меня замуж? – Эдвард шагал от антикварной полки на одном конце маленькой гостиной к дивану на другом конце, поворачивался и снова шел обратно. Не большой подвиг, так как он мог пересечь всю комнату в три шага. – Я граф, черт побери!

Анна состроила гримасу. Она не должна была пускать его в дом. Хотя, конечно, в тот момент он не оставил ей выбора, так как угрожал сломать дверь, если она не откроет.

Он выглядел вполне способным осуществить свое намерение.

– Я не выйду за тебя замуж, – повторила она.

– Почему нет? Ты ведь хотела переспать со мной.

Анна вздрогнула:

– Я очень хочу, чтобы ты перестал употреблять это слово.

Эдвард повернулся и напустил на себя ужасно саркастическое выражение.

– Ты бы предпочла «кинуть палку»? «Перепихнуться»? «Подрыгать ягодицами»?

Она сжала губы. Слава богу, в это утро матушка Рен и Фэнни ушли за покупками. Эдвард не прилагал усилий, чтобы понизить голос.

– Ты не хочешь на мне жениться. – Анна медленно и отчетливо произносила каждое слово, будто разговаривая с тугоухим деревенским идиотом.

– Дело не в том, хочу ли я на тебе жениться или нет, как тебе хорошо известно, – сказал Эдвард. – Факт состоит в том, что я должен жениться на тебе.

– Почему? – выдохнула она. – Нет возможности родить ребенка. Как ты уже знаешь, я бесплодна.

– Я скомпрометировал тебя.

– Это я пошла в «Грот Афродиты» в маске. Мне кажется, что это я скомпрометировала тебя. – Анна сочла достойным похвалы тот факт, что она не всплеснула руками в гневе.

– Это нелепо! – Рев Эдварда, возможно, был слышен в Эбби.

Почему мужчины думают, что, если сказать что-то как можно громче, это станет истиной?

– Не более нелепо, чем граф, который, будучи уже помолвленным, делает предложение о вступлении в брак своей секретарше! – Она тоже повысила голос.

– Я не делаю предложения. Я говорю, что ты должна выйти за меня замуж.

– Нет. – Анна скрестила руки.

Он шел через комнату по направлению к ней, каждый шаг был размеренным и подразумевающим устрашение. Он не останавливался, пока его грудь не оказалась на расстоянии нескольких дюймов от ее лица. Она изогнула шею, чтобы встретиться с ним взглядом; она отказывалась пятиться от него.

Он наклонялся к ней до тех пор, пока его дыхание не коснулось ее лба.

– Ты выйдешь за меня замуж.

Анна посмотрела на его рот, отвратительно чувственный далее в гневе. Она сделала шаг назад и повернулась к нему спиной.