Дебра Маллинз - Пленительный обман

– Да, я люблю тебя. Я не хотел, но у меня не было выбора. – Он шагнул ближе, ее аромат подталкивал его перейти границы. – Я только что потерял друга, и женщина, которую я люблю, обещана другому. Мне кажется, еще одну потерю я не переживу. – Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

Нежность его ласки противоречила резкости его слов.

Анна потерлась щекой о его руку, простое прикосновение заставило ее сердце пуститься вскачь.

– Я не для этого пришла сюда.

– А для чего? – Он дотронулся до ее волос, его взгляд становился все горячее. – Для чего ты пришла в мою комнату в столь поздний час?

– Чтобы узнать, почему ты приехал ... И когда уедешь. – Его запах дразнил ее, и она стиснула губы, чтобы не поцеловать запястье, которое находилось в нескольких дюймах от ее рта.

– Я приехал из-за тебя, Анна. И не уеду, пока не буду уверен, что ты в безопасности. – Положив ладонь на ее затылок, он притянул к себе ее голову так, что они соприкоснулись лбами. – Я буду здесь ради тебя. Буду наблюдать за тобой, защищать тебя, любить тебя ...

Горло перехватило.

– Не говори так ...

– Но я ни о чем не прошу.

Она опустила глаза, чтобы он не мог прочесть в них сокровенное желание.

– А что ты будешь делать, когда опасность минует?

– Уеду отсюда, возможно, даже покину Англию. – Он вздохнул, обдавая ее терпким запахом виски. – Я не могу находиться здесь, когда ты рядом, и не могу поступить бесчестно по отношению к Хаверфорду.

Комок в горле мешал ей говорить.

– Спасибо!

Он вздрогнул, затем отпустил ее.

– Иди к себе, Анна. Видеть тебя здесь, в моей комнате – это выше моих сил, особенно сейчас.

Лишившись его прикосновений, она тупо стояла и наблюдала, как он снова потянулся к стакану с виски.

– Ты очень переживаешь из-за Питера?

Он сделал глоток, затем кивнул и поставил стакан место.

– Я дал обещание своему умирающему другу, что послежу за его братом. Питер был мне как брат. – Он запнулся, наклонившись вперед, уперся обеими руками в ночной столик. – Иди к себе, Анна.

Он страдал, это отражалось в каждой черточке его лица, в его напряженной позе. Наполовину пустая бутылка рассказывала печальную историю, как и нетронутый поднос с закусками на бюро. Ему было больно, он страдал и был очень одинок. Анна не могла оставить его, она подошла нему, провела рукой по его спине.

– Расскажи мне о нем.

– Я не могу ни о чем думать, когда ты прикасаешься ко мне. – Он увернулся от ее руки и отошел к окну. – Он был прекрасный юноша. Немножко горячий, всегда считал себя взрослее, чем это было на самом деле. В двадцать пять лет он должен был войти в права наследства, и его ужасно злило, что приходится ждать. – Губы Рома скривились. – Но сейчас это уже не важно ...

– Мне очень жаль, Ром.

– Я и раньше терял друзей, но никто из них не был мне так близок, как этот юноша. И если я потеряю и тебя, Анна, то не переживу.

О Господи, разве кто-нибудь любил ее так? Она не могла больше сдерживать слезы, и крупные слезинки покатились по щекам. Неужели она сможет оставить его? Оставить его и выйти замуж за другого?

– Анна, ты плачешь? – Его глаза наполнились тревогой, он подошел к ней и, взяв за руки, пристально посмотрел на нее. – Что случилось, моя дорогая?

Искренняя забота в его голосе и во взгляде разрушила все защитные барьеры. Она сдалась, не в состоянии противиться силе любви. Анна смотрела в его глаза, не собираясь больше ничего скрывать.

– Я люблю тебя, Ром, и представить не могу, как буду жить без тебя.

Глава 19

Ее тихий шепот пронзил его, как острие шпаги.

– Что ты сказала?

– Я люблю тебя, люблю! Я пыталась бороться с собой, но у меня ничего не получилось. – Она упала к нему на грудь, прижимаясь к нему всем телом. – О, Ром, что же нам делать?

Он задрожал и только крепче прижал ее к себе, все его чувства утонули в мягком, сладком запахе ее поразительной женственности.

– Анна, дорогая! – Он закрыл глаза, касаясь щекой ее волос.

– Разве любить плохо? – пробормотала она, уткнувшись лицом в его плечо и обдавая его жарким дыханием. – Разве это не такое же прекрасное чувство, как достоинство?

Видит Бог, он изо всех сил старался держать себя в руках, но виски и вихрь эмоций ослабили самодисциплину. Он гладил ее спину, с наслаждением лаская длинные шелковистые волосы, и думал, что всего несколько минут назад хотел уйти.

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем быть вместе.

– Из-за договоренности между моим отцом и отцом лорда Хаверфорда? – Она откинулась назад, чтобы видеть его лицо. – Это несправедливо.

– Я понимаю.

Он должен оттолкнуть ее, заставить вернуться в свою комнату. Но его руки не желали подчиняться его командам.

Ее темные глаза при лунном свете казались бездонными.

– Я не могу смотреть ни на одного мужчину, кроме тебя, – шептала она.

– О Господи, Анна! – выдохнул он, закрывая глаза. – У меня нет сил отказаться, ты должна помочь мне.

– Я не хочу, чтобы ты отказался. – Она обняла его за шею. – Я хочу, чтобы ты ласкал меня, целовал ... заставил меня снова испытать то чудесное ощущение ...

Дыхание остановилось в его груди, а может быть, и сердце тоже.

– Но, Анна ...

– Не возражай, я хочу заставить тебя забыть обо всем на свете, так, как ты заставляешь меня. Я хочу заниматься с тобой любовью.

– О Господи ...

Он чувствовал, что еще немного ... и он уступит, не в состоянии противиться желанию. Он был, как новорожденный жеребенок, робкий и неуверенный.

– Ночь коротка, и скоро наступит завтра, – пробормотала она, касаясь губами его щеки. – Но сегодняшняя ночь принадлежит нам.

Он разжал кулаки и взялся за ее пеньюар.

– Я хочу тебя больше жизни, – прохрипел он, пробегая жадным взглядом по ее лицу. – И я не в силах отказаться ...

– И не надо. – Она прижалась горячими губами к его губам.

И долгое сопротивление вспыхнуло как бумага, брошенная в камин. В ней было все, о чем он когда-то мечтал и чего не мог иметь. Она была не только красива и умна, но к тому же обладала страстным, отважным характером. И она хотела его. Пусть только на одну ночь, но Анна будет принадлежать ему! Он забылся в ее руках. Ее поцелуи смягчали боль, которая терзала его сердце, а ее маленькие руки отгоняли прочь чувство вины, потери и пробуждали желание.

Роман спустил с ее плеч пеньюар, оставив на ней лишь легкую сорочку. Холодный свет луны касался тонкого батиста, и через прозрачную ткань он мог видеть тени сосков и темный треугольник в развилке бедер. И это волновало его больше, чем абсолютная нагота. Маленькие ладони, лежавшие на его талии, взялись за пояс его халата. Как только полы распахнулась, она тихо ахнула и положила ладонь на его бархатистый жезл. Он застонал.