Колин Фолкнер - Любовь незнакомца

— Здесь, Джеймс! Я лицезрел Маргарет в театре, а потом на этой улице! — граф перевел дух. — Ты ждешь кого-то?

— Да, я был в театре с дамой и другом, но пока я никак не могу отыскать свой экипаж!

— Джеймс, поедем со мной! — неожиданно предложил Персиваль. — Я с друзьями собираюсь поужинать, присоединяйся к нам, племянник!

Кинкейд немного рассеянно ответил:

— Спасибо за приглашение, сэр, но меня ожидает дама.

Граф Ратледж улыбнулся.

— Дама… — повторил он. — Ты очень привлекательный молодой человек, племянник, и, несомненно, пользуешься успехом у женщин! — в его севшем голосе прозвучала затаенная зависть. — Во время нашей прошлой встречи я даже забыл спросить тебя, женат ли ты.

— Пока нет, но собираюсь. — Кинкейд удивленно пожал плечами. — Похоже, мой экипаж уехал… Граф обрадованно воскликнул:

— Джеймс, поедем с нами! Прошу тебя!

Дверь экипажа открылась, и мужской голос окликнул графа:

— Ратледж! Ну, что там случилось? Мы же ждем вас! Садитесь скорее!

Персиваль нетерпеливо подтолкнул племянника к экипажу, Кинкейд сел, и граф последовал за ним. На противоположном сиденье их ждали двое мужчин — знакомые графа. Он вообще-то недолюбливал их, но поскольку они являлись владельцами морских судов, а он был заинтересован купить их по недорогой цене, то вел себя учтиво.

— Джентльмены! — обратился граф. — Позвольте вам представить моего племянника, Джеймса Рэндела, нового виконта Суррей. Я уже рассказывал вам о нем.

Кинкейд вежливо поклонился.

— Очень приятно, Альберт Марлин, — представился один.

— Рад познакомиться, — отозвался другой. — Я — лорд Робертс.

Кинкейд отдернул занавеску и стал снова всматриваться в толпу, выходившую из театра.

— Вы кого-то ищете? — спросил лорд Робертс.

— Да, я был в театре с дамой и другом, потом отлучился ненадолго, а теперь потерял их, — объяснил Кинкейд.

— Твоя дама предпочла друга? — хрипло рассмеялся граф Ратледж. — Такие истории часто случаются, племянник!

Кинкейд вспыхнул и резко бросил:

— К моей даме это не относится!

— Ну, Джеймс, — примирительно заговорил Персиваль, — я не хотел тебя обидеть. Сейчас поужинаем, ты отвлечешься и забудешь о своих огорчениях!

— Спасибо, сэр, но мне пора домой. Если вы не очень торопитесь, то отвезите меня на Чаринг-Кросс. Я уверен, что просто разминулся с друзьями, и моя Мэг уже ждет меня дома.

Персиваль, глядя на своего племянника, неожиданно для себя подумал, что напрасно он так ненавидел его все эти годы. В конце концов, Джеймс — его единственный близкий родственник, он молод, образован, умен… богат. Но он не мог заставить себя не завидовать обаянию и красоте Джеймса и вместе с тем ему хотелось сблизиться с племянником и даже, возможно, подружиться с ним.

— Жаль, что ты не сможешь составить нам компанию, — разочарованно протянул Персиваль. Он приоткрыл дверь экипажа и приказал кучеру: — На Чаринг-Кросс!

— Слушаюсь, милорд!

Граф Ратледж откинулся на сиденье и снова почувствовал ноющую боль в левой стороне груди. Эта боль пугала. Второй раз за неделю она тревожила его, и мысль, что болезнь сердца, быть может, тоже одно из «проклятий замка Ратледж», не давала ему покоя. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, граф обратился к приятелю:

— А как поживает леди Эшфорд? Вы виделись с ней?

Альберт Марлин засмеялся.

— У нее теперь новое увлечение, но я только рад этому! Она давно мне наскучила: холодна, неинтересна..

Граф Ратледж понимающе кивнул.

— Джентльмены, а вы слышали последние сплетни? — вступил в разговор лорд Робертс и, раскрыв женский веер, стал им обмахиваться.

Новая мода принимать в подарок от знакомых женщин веера прочно укрепилась в высшем свете, и каждый джентльмен старался следовать ей.

— Полагаю, моему племяннику скучно слушать сплетни, то и дело курсирующие при королевском дворе, — быстро проговорил граф Ратледж.

— Но это даже не сплетня…

Кинкейд отвернулся от окна.

— Думаю, если бы мужчины не тратили время на сплетни, а занимались делом, то принесли бы большую пользу нашей стране.

— Да, вы правы! — горячо воскликнул лорд Робертс и поправил свой золотистого цвета парик. Затем он обратился к Персивалю: — Вы знакомы с графом Мамфордом?

— Да, знаком. Недавно был у него на дне рождения.

— Говорят, у него неприятности, — продолжил его приятель. — Я слышал, у него пропала дочь. Прелестная юная Мэри.

— Да уж, та еще штучка! — презрительно ухмыльнулся Альберт Марлин. — А вы, граф, знакомы с ней?

Персиваль снял шляпу и бросил ее на сиденье. Он не ожидал, что зайдет разговор о Мэри Мамфорд, и опасался поддерживать его.

— Я видел ее один раз на дне рождения ее отца, — неохотно ответил он. — Больше мне не приходилось встречаться с ней. — Граф Ратледж взглянул в окно и, увидев, что их экипаж свернул на Чаринг-Кросс, сказал племяннику: — Джеймс, мы приехали.

Экипаж остановился, и кучер, сойдя вниз, подошел к дверце и помог Кинкейду выйти. Тот вежливо поклонился Персивалю.

— Благодарю вас, что любезно согласились подвезти меня до дома, сэр.

Граф Ратледж кивнул и вдруг неожиданно для себя попросил:

— Джеймс, не будем так официальны, ведь мы с тобой родственники!

Кинкейд холодно ответил:

— Поздно что-либо менять в наших отношениях!

Графа Ратледжа обидели слова племянника, но он не подал вида.

— Джеймс, не будем вспоминать о прошлом! Я хотел бы… чтобы ты называл меня дядей. Согласен?

Кинкейд отвел взгляд.

— Я бы предпочел поговорить о нас не в присутствии ваших друзей!

Персиваль ловил взгляд племянника.

— Конечно, Джеймс, ты прав. Знаешь… приходи ко мне в гости, и мы с тобой обсудим все вопросы, а главное, решим, как нам отыскать Маргарет.

Кинкейд попрощался с приятелями графа:

— Джентльмены, рад был с вами познакомиться!

— Всего вам хорошего, Джеймс! — воскликнул Альберт Марлин.

— Надеемся, ваша любимая дама ожидает вас дома! — сказал лорд Робертс.

Кинкейд снова поклонился графу Ратледжу.

— Еще раз благодарю вас за то, что любезно согласились подвезти меня до дома, сэр!

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Кинкейд прикоснулся ладонью к ее виску.

Они лежали на постели, и Мэг, закрыв глаза, перебирала свою жизнь в замке Ратледж. Как давно все это было… Бабушка отдала Маргарет в дом Филипа, и он стал ее опекуном. Предполагалось, что когда она вырастет, то выйдет замуж за его старшего сына, Джеймса, но судьба распорядилась иначе. Филип выгнал сына из дома и впоследствии сам женился на ней.