Сюзанна Баркли - Львиное сердце

– Вон туда, Меган, – прокричал Росс, показывая налево. И тут увидел ее перепуганное лицо – лошадь Меган вдруг подалась в сторону, оборвав связывающую ее с Зевсом веревку. – Меган! – закричал он, видя, как она удаляется от него. Но было уже поздно.

Это был опять все тот же повторяющийся ужасный сон. Еще минуту назад Меган сохраняла самообладание, справляясь и с лошадью, и со своими страхами. Но неожиданно кобыла заржала от боли, вырвала поводья из ее онемевших пальцев и понесла. Ветер сорвал с Меган одеяло, так что дождь тут же промочил ее насквозь. Но холодный поток воды был ничто по сравнению с ужасом, охватившим Меган. Крик застрял у нее в горле. Меган прижалась лицом к шее лошади и уцепилась за развевающуюся гриву как за последнее спасение. Казалось, прошла вечность, пока кобыла, выбиваясь из сил, пробиралась по неровной почве с такой скоростью, словно их преследовали дьяволы, затем они оказались в лесу, и безудержный бег лошади тут же прекратился.

– Спокойно, милая. – Меган выпрямилась и провела трясущейся рукой по шее животного. Вдруг ее рука наткнулась на что-то непонятное. При вспышке молнии она успела разглядеть твердый тонкий предмет, торчащий из темной шкуры, и почувствовала под пальцами липкую жидкость. Кровь? От прикосновения Меган кобыла заржала и, вращая глазами, снова понесла. Ветки и кусты цеплялись за одежду и волосы Меган, а лошадь мчалась вперед сквозь темный лес. Ухватившись за лошадиную гриву, Меган пыталась удержаться в седле, но низкий сук задел ее за руку, и она упала с лошади, сильно ударившись о землю. У нее перехватило дыхание, черные точки запрыгали перед глазами, и Меган показалось, что земля засасывает ее.

– Меган! Меган! – Резкий, настойчивый и такой знакомый, такой любимый голос привел ее в чувство. – Где болит?

– Везде, – простонала она.

– Ты стукнулась головой? – Росс ласково провел рукой по ее лбу, щеке, откинув мокрые прилипшие волосы. – Открой глаза, любимая.

Нежность и тревога, прозвучавшие в голосе Росса, были настолько неожиданны для нее, что, несмотря на боль, она медленно приподняла ресницы и увидела темную фигуру, нагнувшуюся над ней. Меган инстинктивно сжалась.

– Лошадь может упасть на меня! – вскрикнула она.

– Твоя чертова кобыла убежала, – сказал Росс.

Меган же была жива и невредима. Росс сглотнул, но облегчения не ощутил – свинцовый вкус страха не прошел. Меган вся промокла и не могла справиться с дрожью, и одному Богу известно, сильно ли она ушиблась. Необходимо было скорее найти теплое и сухое место.

– Я подниму тебя, – сказал Росс.

Он взял ее на руки, и она слегка застонала. Он увидел, что у нее на зубах кровь – это она прокусила губу, и его пронзило, словно копьем, как будто эту боль испытывал он сам.

– Спокойно, – сказал Росс, обращаясь одновременно и к ней, и к Зевсу, на которого он сел.

Глаза у Меган снова закрылись, и это усилило тревогу Росса. Но, может, и лучше ей быть без сознания, чтобы не чувствовать боли. Держа Меган в руках и сжимая Зевса коленями, Росс заставил жеребца идти шагом. Хотя они ехали под плотным прикрытием листвы, дождь поливал их непрекращающимися струями. Согнув плечи, Росс старался укрыть собой свою бесценную ношу, а глазами отыскивал лачугу ткачихи. Он чуть не проехал ее в темноте, но Зевс вдруг остановился, навострил уши и повернул голову вправо.

– Что там, приятель?

Освободив руку, Росс вытащил из-за пояса кинжал и переместил неподвижное тело Меган на другую руку. Он надеялся, что жеребец почуял Оуэйна, но вместо валлийца увидел за деревьями хибарку. За закрытым шкурой окном не видно было света, а из трубы на соломенной крыше не поднимался дым, но все же Росс приблизился к домику медленно и осторожно. Молния осветила на мгновение окрестность, и Росс увидел, что единственным обитателем жилища была коза, привязанная под навесом за хижиной. Он убрал кинжал и расслабился. В пустом стойле рядом с козой могла поместиться небольшая лошадка. Было холодно и сыро. Росс посмотрел на Меган, лежащую у него на руках. Он понятия не имел, насколько тяжело она поранилась и что с ней в таком случае делать. Почему, черт возьми, она постоянно ставит его в дурацкое положение? Сжав губы, Росс честно ответил сам себе, что это его вина. Если бы не его проклятая гордость, он расспросил бы ее о том несчастном случае, узнал бы, что она боится лошадей, и усадил бы впереди себя для безопасности. Мокрое седло заскрипело, когда он слезал с жеребца с безжизненным телом Меган на руках. Она не пошевелилась, пока он нес ее к дому, поднял задвижку и плечом распахнул дверь. Нагнувшись, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, он вошел внутрь.

Вспышка молнии дала ему возможность оглядеться. Слева был очаг, а рядом на полу – убогая постель, к которой он и направился, но в темноте ударился бедром о стол. Пнув ногой набитый соломой тюфяк, он опустил на него свою драгоценную ношу. Молния еще пару раз вспыхивала, и он смог найти кремень на каминной полке, зажег тонкую свечу и при ее помощи – хворостинки, лежащие в крошечном очаге. Когда пламя разгорелось, он про себя поблагодарил предусмотрительность горной отшельницы, затем занялся другими неотложными делами.

Зевс был поставлен под навес, освобожден от седла и дорожного мешка, в котором у Росса находилось продовольствие.

– Я вернусь и оботру тебя, старина, вот только сперва займусь Меган. – Он дружески хлопнул жеребца по крупу и вернулся в хижину к менее знакомым ему обязанностям.

Огонь внутри горел ярко, но тепла пока давал мало. Меган лежала на тюфяке, где он оставил ее. Встревоженный, Росс нагнулся и дотронулся до ее шеи: кожа была холодная, а пульс бился слабо и неровно. Он испугался. Черт побери! С ней все должно быть хорошо. Обязательно. Он стянул с себя громоздкую кольчугу и кинул ее в угол. Не обращая внимания на то, что сам весь промок, он быстро, хотя и неловко, снял с нее мокрую одежду. На ней было простое шерстяное платье, зашнурованное на спине, шнурки запутались, и он разрезал их ножом. Вид ее обнаженного тела, прошлой ночью внушавшего ему страсть, сейчас вызывал у него лишь беспокойство и страх. Господи, да она вся посинела! Выделялся лишь багровый шрам, прорезавший ее левую ногу от таза до колена. Какую же боль она перенесла! У него сжалось сердце. Прикрыв Меган тонким одеялом, он стал осторожно растирать ее тело, которое оказалось таким хрупким. Она стонала и металась на подушке, а у него внутри все сжималось от ужаса. Волосы у нее тоже вымокли и в неясном свете казались черными. Нужно было скорее высушить их. Порванным холщовым полотенцем, которое он нашел на столе рядом с умывальником, едва можно было вытереть руки, не то что высушить густые, длинные волосы Меган. Росс с раздражением отбросил его и стал рыскать по хижине как безумный. Около ткацкого станка в дальнем углу единственной комнаты он обнаружил рулоны тонкой шерсти. Схватив два рулона, он отнес их к огню и запеленал Меган в мягкую голубую материю, а более грубой коричневой обернул мокрые волосы. Чтобы высушить их, ушел целый рулон. У него сводило руки от напряжения, но он не обращал на это внимания. Сидя на корточках, он чуть отстранился, чтобы получше разглядеть результат своих усилий, и остался доволен: она лежала сухая, губы уже не были синюшными. Только бы она не повредила чего-нибудь внутри. Нет, об этом он и думать не хочет… Он запустил пальцы ей в волосы, пытаясь расчесать спутавшиеся золотые пряди, блестевшие в свете очага.