Мишель Яффе - Нимфа

— Я полагаю, что они запретили говорить кому-либо о том, что заплатили вам, угрожая отобрать деньги. Верно?

— Нет. — Девушка так решительно покачала головой, что это было слышно в темноте. — Они сказали, что если я расскажу кому-нибудь об этом, то деньги превратятся в пепел. Представляете, все золотые как один станут прахом. Поэтому я не скажу, кто мне заплатил. Только про даму в голубом.

— Разумно. Скажите, а сколько золотых вам дали? Я однажды держал в руках целых два.

— А у меня их четыре, — надменно ответила она. — Четыре штуки, и все блестят, как солнце. Хотите, покажу?

— Очень, — с энтузиазмом отозвался Криспин. — Но сначала давайте выберемся отсюда. Вы, конечно, знаете, где здесь дверь на задний двор?

— Если вы дадите мне руку, я вас провожу, — предложила девушка уже другим, хозяйским тоном.

Всего лишь пару раз налетев в темноте на мягкие кубы масла, Криспин, Софи и их проводница вышли на задний двор кондитерской. Софи жадно вдыхала свежий воздух, упиваясь им, а двое ее спутников отошли в сторону.

На вид горничной можно было дать не больше десяти лет. У нее были огромные глаза и каштановые волосы, свисающие на лоб грязными прядями. Она застенчиво улыбнулась Криспину, разглядев его при дневном свете.

— Давай посмотрим на твои золотые. — Он подмигнул девочке и протянул руку.

— Вам я покажу. А он мне не нравится. — Она кивнула на Софи. — Не люблю мужчин с усами.

— Я тоже, — доверительно сообщил ей Криспин, знаком показав Софи, чтобы она не подходила к ним. — Ему мы их не покажем.

Девочка кивнула и достала из складок нижней юбки кошелек. Он был голубого цвета и сшит из той же ткани, обрывок которой сжимали пальцы мертвеца. Горничная развязала тесемки кошелька и высыпала на ладонь четыре золотые монеты.

— Правда, красивые? — гордо улыбнулась она, когда ее сокровища заблестели на солнце. — Самые золотые из всех золотых, да?

— Да, — с чувством подтвердил Криспин. — Скажи, а ты не хочешь заключить со мной одну сделку?

— Сделку? — насторожилась девочка.

— Да. Я дам тебе целых пять золотых в обмен на твои четыре. — Криспин тут же достал их из кошелька, тем самым усиливая соблазн.

— Ваши грязные, а мои чистые, — заметила девочка.

— Зато они не превратятся в пепел, если ты скажешь мне, кто тебе заплатил. И потом, у тебя будет пять золотых вместо четырех.

— Пять, — повторила она задумчиво и кивнула в знак согласия. Она обменялась с Криспином монетами и стала их рассматривать. Вдруг она подняла на него испуганные глаза и спросила: — А вы не скажете им, что я обменяла их золотые? Я не хочу, чтобы они подумали, будто их монеты мне не понравились.

— Клянусь, что не скажу. Но ты должна мне рассказать, кто эти люди, чтобы я случайно не проговорился.

— Я видела даму в голубом платье из тафты. Она убила моего хозяина, — упрямо заявила девочка.

— Я это уже слышал. Но кто заплатил тебе? — терпеливо повторил свой вопрос Криспин.

— Я ничего не знаю, только про даму в голубом платье, — скрестив руки на груди, повторила она.

— Я же сказал, что мои золотые не превратятся в пепел, если ты мне скажешь. Ну и кто же это был?

— Это были вы, — радостно улыбнулась она, как ученица, знающая правильный ответ на вопрос учителя. — Вы мне заплатили.

— Похоже, она разбила вас наголову, милорд, — заметила Софи, которая все это время прислушивалась к их разговору.

— Я знаю, что дал тебе пять старых монет, — не обращая на Софи внимания и стараясь сохранить терпение, улыбнулся Криспин. — Но кто дал тебе другие? Те, блестящие?

— Я не хочу, чтобы они превратились в пепел у вас в кошельке, — упрямо покачала головой девочка. — У него — пускай. — Она ткнула большим пальцем в сторону Софи. — А вы мне нравитесь.

— Похоже, вы пользуетесь чрезмерной любовью прекрасного пола, — сказала Софи, когда они возвращались обратно в Сандал-Холл. — Если позволите, я дам вам один совет, милорд…

— Я не нуждаюсь в советах дона Альфонсо по поводу женщин, — проворчал Криспин.

— Хорошо, — пожала плечами Софи, — но дона Альфонсо никогда не смогла бы одурачить девчонка, которая моложе его втрое. Никогда.

— Замечательно! — неохотно отозвался Криспин.

— И это еще не все, — продолжала Софи, словно не замечая недовольного тона Криспина. — Дон Альфонсо всегда получает за свои деньги то, что хочет.

Криспин не ответил ей, только тихо улыбнулся своим мыслям, перебирая в кармане золотые. Он тоже получил за свои деньги то, что хотел. И даже более того.

Теплый ветерок залетал в комнату через открытое окно и слегка шелестел страницами книги, которую изучала Софи. Она боялась зажечь свечу и обнаружить свое присутствие в кабинете лорда Гросгрейна на верхнем этаже его дома, поэтому села поближе к окну, чтобы можно было разобрать написанное при скудном лунном свете.

Когда они вернулись в Сандал-Холл, Криспин сказал, что должен уйти по важному делу и дон Альфонсо сопровождать его не сможет. Он приготовился услышать протест Софи, но против ожидания она не стала с ним спорить.

Софи ждали собственные дела. Как только Криспин ушел, она покинула Сандал-Холл, перешла через улицу, перелезла через боковую стену Гросгрейн-Плейс, примыкавшую к «Курятнику», и через окно забралась в кабинет лорда Гросгрейна. Софи хотела отыскать то, что могло стать поводом для шантажа крестного. В кабинете он хранил важнейшие бумаги, и, пожалуй, только эту комнату во всем доме он воспринимал как свою собственную. Здесь они с крестным сначала раз в неделю, потом реже встречались, чтобы обсудить проблемы управления компанией «Ливеридж холдингз». Здесь они виделись в последний раз, когда он попросил у нее этот злосчастный чек. Здесь он упомянул про Феникса.

Перед их последней встречей они не виделись с лордом Гросгрейном шесть недель. За несколько месяцев до смерти он стал молчаливым и замкнутым. И расточительным. Листая его бухгалтерские книги, Софи поняла, что он попросил у нее чек на двенадцать сотен фунтов не только потому, что не хотел ставить на нем свое имя, но и потому, что у него попросту не было таких денег. Каким-то образом ему удалось потратить целое состояние за очень короткий срок.

Софи догадывалась об этом и раньше, когда просматривала его бухгалтерские записи. Они с Эмми и Октавией не раз ломали голову над тем, какие новшества и улучшения в хозяйстве Гросгрейн-Плейс могут стоить тысячу фунтов, если на управление королевскими дворцами требуется сумма в десять раз меньшая. Софи вернулась сюда, чтобы, еще раз просмотрев записи, понять, куца уходили деньги крестного, и, может быть, найти ключ к разгадке его убийства.