Мишель Яффе - Нимфа

— М-м, — протянула Софи. — Масло!

Софи была права. Они попали непосредственно в кондитерскую Суитсона или в ее кладовую. А если так, то здесь должна быть еще одна дверь, ведущая на задний двор, через которую выносят заказы, чтобы не поднимать их по узкой лестнице со щербатыми ступенями.

— Софи, если я опущу тебя на пол, ты сможешь стоять? — обратился к ней Криспин.

— Не оставляй меня одну! — отчаянно взмолилась она.

— Я и не собираюсь. Я хочу осмотреть помещение и найти дверь. Если же мы будем искать вместе, то наделаем много шума.

— Ты не бросишь меня здесь? — Она крепко обняла его за шею.

— Нет, tesoro. Никогда. — Криспин почувствовал, как она разняла руки, и осторожно поставил ее на пол. В темноте он ногой нащупал покрытый сеном чурбан и усадил на него Софи. — Сиди здесь и не двигайся.

Софи послушно сидела с закрытыми глазами и прислушивалась к звукам вокруг себя. Она смутно различала голоса, по крайней мере два, и шаги наверху. Судя по тяжелому стуку, констебли перевернули тело и потащили его к входной двери, однако что-то им, видимо, помешало, потому что все звуки вдруг стихли.

Через минуту шаги возобновились возле двери, за которой скрылись они с Криспином. Софи отвлекло то, что чурбан под ней тает — наверное, Криспин усадил ее на огромный кусок масла, — и в этот момент дверь со скрежетом отворилась. Софи открыла глаза и увидела, что две трети лестницы залиты светом, который, к счастью, не достигал самого погреба. Софи изогнулась на своем скользком сиденье и посмотрела вверх.

В дверном проеме стояли двое. Один был настолько широк в плечах, что почти полностью загораживал свет, но его все же хватило, чтобы разглядеть того, кто в числе прочих арестовывал ее в доме Лоуренса. Второго Софи видела только в профиль, но и его она узнала — он тоже принимал участие в ее аресте.

— Пошли, внизу никого нет, — сказал маленький, потянув за рукав своего товарища.

— Чем-то пахнет. Подозрительный запах, — ответил тот.

— Это масло, идиот. Ты никогда не слышал о том, что кондитеры используют для выпечки масло? Надо унести труп отсюда, пока другие не подоспели. У нас нет времени обыскивать погреб.

Широкоплечий спустился на одну ступеньку и, нагнувшись, вгляделся в темноту. Он смотрел прямо на Софи, и она испугалась, что он ее заметит.

— Ладно, давай унесем тело, — выпрямился он. — Иди, я запру дверь и догоню тебя. Все таки там внизу есть что-то подозрительное.

Они вышли и заперли за собой дверь, и Софи снова оказалась в кромешном мраке. Она услышала, как через дверные петли протянули цепь и повесили на нее замок.

Шаги наверху постепенно стихли. Воцарилась могильная тишина, особенно жуткая в полной темноте. Холодок пробежал у нее по спине, когда она услышала шорох тростника и почувствовала на щеке чье-то дыхание.

— Криспин, — прошептала она. Ответа не последовало.

— Криспин, — позвала она снова, пугаясь еще сильнее. — Это ты?

Шорох стих, но ответа так и не было. И вдруг она ощутила, как кто-то прикоснулся сначала к ее руке, а затем к бедру.

Софи раскрыла рот, готовясь закричать, но ни единого звука не вырвалось из ее гортани. Она повторила попытку, но чья-то рука зажала ей рот. Софи в ужасе всхлипнула и замахала руками в темноте. Слезы текли у нее по щекам, она была слишком напугана, чтобы услышать голос, что-то прошептавший ей в ухо.

— Тихо, Софи, это я, — повторил Криспин. — Не бойся, — успокоил он ее, и Софи перестала отбиваться от невидимого врага. — Если я уберу руку, ты не закричишь, tesoro?

Софи покачала головой.

— Что так напугало тебя? — спросил он, прижимая ее к груди.

— Почему ты не отвечал мне? Почему, когда я позвала тебя по имени, ты промолчал? — сердито выпалила Софи.

— Я не слышал, как ты называла меня по имени. Я был в дальнем углу.

— Значит, здесь есть кто-то еще. — Она вцепилась в его руку. — Он трогал меня. Я чувствовала его дыхание. И теперь он заперт вместе с нами.

Даже в полной темноте, не видя ее лица, Криспин понимал, что Софи окаменела от страха. Он знал, что никакими силами не сможет заставить ее подняться и следовать за собой.

Софи вцепилась в его руку, но свободной рукой Криспину удалось нащупать в кармане камзола трутницу и огарок свечи. Теперь, когда они оказались запертыми снаружи на замок, можно было зажечь свечу. Крошечный огонек вспыхнул и осветил помещение. Они действительно находились в кладовой, где хранились огромные глыбы масла, а вдоль стен стояли металлические ванны с холодной водой. Софи с облегчением вздохнула, увидев, что ее страхи были напрасны и что здесь, кроме них двоих, никого нет.

Софи никогда бы прежде не подумала, что будет так рада оказаться запертой в темной комнате наедине с мужчиной. Она почти успокоилась, ее сердце стало биться ровнее, как вдруг по стене рядом с ней промелькнула тень. Софи бросилась Криспину на грудь, толкнув его так сильно, что он покачнулся и упал, выронив свечной огарок. Кладовая снова погрузилась в леденящий душу мрак.

— Кто здесь? — громко спросил Криспин, вскакивая с пола. Одной рукой он обнял Софи, а другую положил на эфес шпаги. — Назовите себя, или я буду вынужден атаковать вас.

В ответ раздался шорох. Криспин обнажил шпагу с угрожающей порывистостью. Свист, с которым стальное лезвие разрезало воздух, эхом отразился от каменных стен. Криспин несколько раз взмахнул шпагой, ощупывая темноту вокруг себя, и вдруг прямо перед ним кто-то тихо всхлипнул.

— Прошу вас, — раздался жалобный женский голос. — Не убивайте меня. Я не сделала ничего дурного.

— Кто вы? — спросил Криспин, направляя острие шпаги на голос.

— Горничная. Я работала у Суитсона.

— А что вы делаете в кладовой? — уже мягче поинтересовался он.

— Мне велели здесь прятаться до тех пор, пока за мной не придут, ни с кем не разговаривать, а потом рассказать, что я видела.

— А что вы видели? — полюбопытствовал Криспин.

— Я видела, как она его убила. Дама в голубом. Я видела, как она заколола моего хозяина ножом.

Софи ахнула, и Криспин крепче прижал ее к себе, призывая хранить молчание.

— Дама в голубом. Вы видели, как она убила вашего хозяина, — повторил он.

— Да, сэр. Дама в голубом.

— А какого цвета у нее были волосы?

— Мне не велели больше ничего говорить. Только то, что я видела даму в голубом платье. Из тафты.

— Понятно. А сколько вам заплатили за то, чтобы вы это рассказали? — совсем другим тоном спросил Криспин..

— Они ничего мне не заплатили, правда, — вздохнув, ответила горничная и замерла, когда Криспин звякнул монетами в кошельке.

— Я полагаю, что они запретили говорить кому-либо о том, что заплатили вам, угрожая отобрать деньги. Верно?