Кэтрин Куксон - Птица без крыльев

— В твоей? — удивилась Агнес. — Но в этом нет необходимости.

— Послушай, судя по виду, самочувствие у него неважное, и ему придется пробыть здесь несколько дней. Стало быть, его обязательно придут проведать. И не делай, пожалуйста, большие глаза. Непременно придут, потому что от подобной простуды можно ожидать чего угодно. И, уж конечно, эта болезнь за пару дней не пройдет.

Агнес не переставала удивляться разительным переменам, происходящим с матерью. Казалось, после того эпизода, как девушка мысленно называла все случившееся, Элис превратилась в совершенно другого человека. От ее прежнего характера не осталось и следа. Самовлюбленная эгоистка стала теперь чуткой, внимательной и заботливой женщиной. К столь разительной перемене было нелегко привыкнуть сразу.

— Хорошо, сделаем так, как ты хочешь, — согласилась Агнес.

— Дело не во мне. Главное, чтобы было удобнее и лучше ему… и кроме того, я не хочу, чтобы они подумали, что ты выросла в какой-то клетушке.

В другое время Агнес рассмеялась бы, услышав о «клетушке», но сейчас ей было не до смеха, поэтому она всего лишь кивнула матери. Элис торопливо вышла из комнаты, а Агнес вернулась к дивану.

— Чарльз, — позвала она, присаживаясь рядом.

— Да, дорогая? — Он открыл глаза, словно очнувшись ото сна.

— Сейчас ты ляжешь в постель.

— В постель? — удивленно переспросил Чарльз, с усилием отрывая голову от спинки дивана.

— Да, и немедленно.

— Нет, Агнес, этого делать не следует.

— Говорить и обсуждать, что следует, а что нет, сейчас не время. Ты ложишься в постель — и все. На одну только ночь. Завтра тебе станет лучше. Вернуться к себе ты никак не можешь. Там за тобой некому ухаживать.

— Агнес, — прошептал Чарльз, голова его снова откинулась на спинку дивана.

— Что, милый?

— Я не могу с тобой спорить. Мне действительно нездоровится.

— Спорить не нужно. Все будет в порядке. А теперь дай мне ключ от своей квартиры.

— За-зачем? — Он сделал слабую попытку поднять голову.

— Хочу послать за твоей одеждой, чтобы ты мог переодеться на ночь.

— Да-да. — Чарльз беспомощно пошарил в кармане. Рука его безжизненно повисла. — Он где-то там, — с видимым трудом проговорил больной.

Агнес сунула руку в его карман и тут же нашла ключ.

— Вот он, — бодро сказала она. — А сейчас я отстегну твой воротничок, развяжу галстук и сниму с тебя туфли. Ты полежишь на диване, пока я не вернусь.

Чарльз зашелся в кашле.

— Спасибо, моя милая, спасибо, — пробормотал он. — Ты знаешь, что мне привиделось? Будто я выхожу из лодки на пристани в Дареме. Со мной мои братья и нам так весело. Какие порой бывают странные мысли и видения…

Агнес сняла с Чарльза галстук с воротничком и туфли, затем взбила подушки и осторожно уложила его на диван.

— Ну вот, тебе приходится из-за меня беспокоиться, — извиняющимся тоном произнес он.

— Постарайся уснуть.

Чарльз без возражений подчинился. Он закрыл глаза, повернул голову набок и затих.

В тот же момент Агнес выскочила из комнаты и бросилась в спальню матери, где, как она и предполагала, Элис перестилала постель.

— Слушай, — торопливо заговорила Агнес, — я сейчас сбегаю к Робби, попрошу сходить на квартиру к Чарльзу и захватить его одежду на ночь и кое-что самое необходимое.

— Ты собираешься послать туда Робби? Робби Фелтона?

— Ну, конечно, мама. Другого Робби здесь нет.

— Лучше ни о чем его не просить. Почему бы не отправить туда Пибла? Я бы могла спуститься и постоять за прилавком вместо него.

Агнес продолжала поражаться на мать. Неужели Элис готова была стоять за прилавком?

— Пусть уж лучше Робби будет в курсе наших дел, нежели Пибл, — возразила Агнес. — Ты же знаешь мое отношение к этому надутому индюку.

— Ну, дело твое, но советую поторопиться. Чарльза нужно поскорее уложить в постель. Я положу в кровать несколько грелок. И мне кажется, надо послать за врачом.

— Посмотрим, как он будет себя чувствовать, — на ходу ответила Агнес. Она торопливо спустилась вниз и пересекла двор. Ей было странно, что к сестре наведывалась она, а Джесси так ни разу и не зашла к ним с того дня, как Агнес разрешила им поселиться в Доме.

Она постучала, дверь ей открыл Робби.

— О, здравствуйте, проходите.

— Нет, Робби, спасибо, но сейчас не могу. У меня к тебе просьба.

— Здравствуй, Агнес, — рядом с мужем появилась Джесси, — извини, что я к вам не…

— Ничего, пустяки, — прервала ее Агнес. — Дело вот в чем. Чарльз… мистер Фарье очень болен, почти без сознания. Он снимает квартиру недалеко отсюда. Я была там, условия безобразные: простыни сырые, можно даже сказать — мокрые. Стыд и позор — больше ничего. Вот поэтому он так ужасно и простудился. Мы оставим его на ночь у себя. Робби, не мог бы ты принести ночное белье мистера Фарье и вообще захватить все его вещи? Тебе не трудно будет сходить туда?

— Конечно же, нет, какой здесь труд. Прямо сейчас и пойду, — с готовностью откликнулся Робби и повернулся к Джесси. — Поставь мой ужин в духовку.

— Может быть, сначала поешь?

— Нет, после. — Он снял с вешалки шапку, надел ее и протянул руку за ключом. — Вещи отнести вам или оставить здесь? — деловито спросил Робби.

— Принеси, пожалуйста, к нам.

— Ладно, я пошел.

Робби заспешил со двора, а сестры стояли и молча смотрели друг на друга.

— Я… не заходила, — нарушила затянувшееся молчание Джесси, — потому что думала…

— Я все понимаю. Но знай: для тебя двери всегда открыты.

— Но она… мама, я все еще думаю о ней как о матери…

— Она и была для тебя матерью. И не переживай, Элис теперь совсем другая, не такая, как прежде.

— Ко мне она вряд ли переменится.

— Переменится, вот увидишь. Только дай ей время. А сейчас я должна идти. Извини, что оторвала вас от стола.

— Это ничего, Эгги…

Агнес остановилась и взглянула на сестру. Джесси говорила совсем другим тоном.

— Эгги, я жалею, всей душой жалею, что все так случилось. Нет, не то, что я вышла за Робби. Нам хорошо вместе. Я очень переживаю, что тебе пришлось столько всего пережить. Никогда себе этого не прощу.

— Ничего страшного со мной не случилось. Все хорошо, что хорошо кончается, так что не мучай себя напрасно. Мне действительно пора, а ты забегай, когда выберешь время.

— Обязательно, Эгги, я обязательно зайду.

Агнес нашла мать в гостиной, возле дивана, на котором лежал Чарльз. Увидев дочь, Элис поспешила к ней с тревожным видом.

— Знаешь, ему стало еще хуже. Я положила ему на голову холодный компресс. Но, думаю, стоит послать за доктором. Он временами бредит. Просит: «Не говорите ничего маме, пошлите за Реджи».