Джейн Фэйзер - Возлюбленный враг

Джинни резко повернулась к двери. Алекс сидел на единственном стуле, небрежно откинувшись назад. Его хлыст лежал на коленях, меч висел на боку. Алекс задумчиво смотрел на нее.

— И где же ты была, моя маленькая мятежница?

Никогда раньше Джинни не соображала так быстро. Для того чтобы его убедить, ложь должна быть как можно ближе к правде. Она не могла предложить никакого простого объяснения вроде того, что ей срочно понадобилось в туалет среди ночи, поскольку не знала, как давно он тут сидит. Но он ничего не знал о том, что она везет королевское послание, а догадаться тем более не смог бы. Значит, ему не удастся задать ей точные вопросы, и поэтому он не сможет добиться от нее правды, как это было в предыдущий раз.

— Я не ожидала, что ты вернешься раньше утра, — сказала она, расстегивая накидку, словно эта встреча была самой обычной.

Алекс улыбнулся.

— Это вполне понятно, моя дорогая Джинни. Мы настигли тех, кого искали, быстрее, чем я мог ожидать. Я вернулся сюда, надеясь поспать пару часов. Тщетная надежда, как выяснилось. Где ты была?

— В деревне, — ответила Джинни с напускным безразличием. Алекс нахмурился и с завораживающей нарочитостью начал поигрывать ручкой хлыста.

— Прошу тебя, продолжай, — вежливо попросил он. Джинни неотрывно следила за движениями его длинных пальцев, поглаживавших плетеную кожу. Ей стало не по себе, и вся бравада улетучилась. Неужели она действительно думает, что он не сможет… не захочет добиться от нее правды силой?

— Я хотела узнать что-нибудь об Эдмунде, — сказала она ему. Алекс кивнул и стал ждать дальнейших объяснений, а пальцы его продолжали целенаправленно двигаться. Джинни сглотнула. — Питер сказал мне… — Она остановилась, надеясь своим колебанием и нежеланием говорить убедить Алекса в том, что именно новости об Эдмунде были самыми важными сведениями, полученными от Питера.

— Так что тебе сообщил Питер? — мягко подсказал он, постукивая хлыстом по ладони.

— Что… что Эдмунд… Ох, ну какая тебе от этого польза? — воскликнула она с убедительным отчаянием. — Ты ничего не сможешь сделать с этой информацией.

— Я сам это решу, — ответил он. — Прошу, поторопись. Я хотел бы хоть немного успеть поспать. — Кожа издавала мягкий, ритмичный звук при постукивании о его руку.

Джинни прикусила губу.

— Ты собираешься использовать его? — спросила она слегка дрожащим голосом, не в силах больше выносить напряжения.

— Вот это? — сказал Алекс с почти похвальным удивлением, уставившись на хлыст. — Против тебя? Господи, да нет же. Как это могло прийти тебе в голову?

— Понятия не имею, — сказала Джинни, отворачиваясь от него теперь, когда эта угрожающая игра была прервана.

— Тебе уже должно быть известно, что мои методы несколько тоньше, — вкрадчиво сказал он. — Хотя это, конечно, излюбленный инструмент пыток, — добавил он, словно сообщая какую-то необыкновенно интересную информацию. — В умелых руках он может быть чрезвычайно эффективным. — Если не рвать кожу, то можно продолжать агонию бесконечно.

— Прекрати! — взорвалась она, понимая, что он напоминает ей о ее же уязвимости, о том, что она нуждается в его защите от тех, чья жестокость по отношению к ней ограничивалась бы лишь степенью их изобретательности.

Да, твои методы действительно более тонкие, — отметила она про себя с горечью. Одной лишь своей игрой, не вставая со стула, он ослабил ее защиту.

— Питер сказал, что Эдмунд уехал… — Джинни снова остановилась, явно борясь с собой. Она надеялась, что ее абсолютное нежелание говорить убедит его. — Почему я должна снова предавать его? — Алекс не ответил, и она сказала обессиленным шепотом: — Эдмунд отправился в Кент, чтобы помочь тамошним силам. Питер не знал, жив ли он, но сказал, что Эдмунд пойдет этим путем. Я подумала, что, может быть, в деревне найдется кто-нибудь, кто мог бы сообщить мне новости о нем.

— И куда ты пошла за этими новостями?

Какой-то благословенный инстинкт подсказал ей говорить правду.

— В таверну «Черный петух».

Последовало короткое молчание, потом Алекс сказал:

— Поздравляю тебя, Вирджиния, Если бы ты солгала мне, у тебя было бы значительно больше неприятностей, чем сейчас.

— Откуда ты узнал, куда я пойду? — Она уставилась на него со смесью страха и удивления. Казалось, он постоянно опережает ее на один шаг.

Алекс улыбнулся.

— Репутация «Черного петуха» хорошо известна в этих краях. В нем привечали противников закона задолго до этой чертовой войны. Если скрывающийся роялист был в Уимблдоне, о нем непременно узнали бы в «Черном петухе». Кто посоветовал тебе идти туда?

— Питер, — солгала Джинна — Он сказал, что если мы поедем через Уимблдон, тогда. — И снова она остановилась, но на этот раз потому, что знала: чем больше лжи, тем больше риска быть разоблаченной.

— И что ты узнала?

— Почему я должна говорить тебе? — снова спросила она. — Это устаревшие новости. Какой тебе от них толк?

— Ты знаешь, почему ты должна сказать мне, маленькая мятежница. Так же, как тебе известно и то, что ты должна быть наказана за эту ночную проделку. Здесь мы с тобой враги, и хотя я признаю, что ты одержала победу, я должен свести к минимуму последствия этой победы.

Все было действительно так, и она не могла отрицать это. Хотя Алекс и не представлял масштаба ее победы, она выйдет из этой ситуации с триумфом, какое бы наказание он ни избрал.

— Эдмунд действительно был здесь несколько дней назад. Он был здоров и бодр. Никто не слышал о том, чтобы его схватили. — Она произнесла почти те же слова, что и старик в таверне, зная, что Алекс узнает манеру говорить. Удовлетворит ли это его?

Она почувствовала, как от напряжения к горлу подкатывает тошнота, когда он сидел, изучая ее из-под прищуренных век. Потом, очень медленно, он кивнул.

— Ты сегодня очень умело играла, Джинни. Я поверил в твою боль.

— А ты думаешь, что мне не было больно? — спросила она требовательно, внезапно рассердившись из-за намека на то, что муки Питера на самом деле ее не трогали.

— О да, я знаю, ты чувствовала эту боль. Только я не предполагал, что ты способна воспользоваться ею, — коротко ответил он. — В следующий раз я буду готов. Я предполагал, что тебя нельзя недооценивать, но мы все расплачиваемся за свое тщеславие. — Алекс встал. — Тебе давно пора быть в постели.

— Что ты собираешься сделать? — спросила она, пытаясь скрыть свой страх.

— Если бы это касалось только нас двоих, я ничего бы не сделал, только следил бы за тобой, как ястреб. Но, к сожалению, сейчас уже весь отряд в курсе твоей небольшой проделки, и нельзя, чтобы и впредь ты разгуливала свободно. Майор Бонхэм, как ты, очевидно, представляешь, более чем расстроен. Видишь ли, он был со мной, когда я решил проведать тебя. Трюк с одеялом стар как мир, Джинни, но я признаю, что в темноте это вполне могло ввести в заблуждение того, кто не знаком с очертаниями твоего тела. — На какое-то мгновение в его глазах возникли искорки смеха. — Майор настоял на том, чтобы отправить поисковый отряд в поля, и я позволил ему это, чтобы совесть его была чиста, хотя и знал, что ты вернешься, когда завершишь дело.