Лесли Лафой - Путь к сердцу

— Полагаю, ужин уже подан, — сказала миссис Килпатрик, когда церемония закончилась.

Она протянула руку, явно рассчитывая на то, что к столу ее поведет Ривлин, и когда вышла некоторая заминка, ей на выручку тут же пришел Адам. При этом хозяйка дома царственно произнесла:

— Не забывай о хороших манерах, мой мальчик, и сними с себя оружие, прежде чем сядешь за стол.

Судя по мимолетной усмешке Ривлина и по тому, как взлетели его брови, Мадди решила, что он вовсе не намерен подчиниться требованию матери.

Семейство, выстроившись парами, проследовало за миссис Килпатрик. Мадди и Ривлин оказались в конце процессии. Перед тем как двинуться вперед, Ривлин наклонился, быстро поцеловал Мадди в щеку и шепнул:

— Тебе прекрасно удалось с этим справиться, дорогая.

— А ты уверен, что поступаешь правильно, не снимая оружие?

— Матушка пытается проверить, как далеко может зайти. Я просто поставил ее на место.

Эмили оглянулась через плечо и шепнула:

— Не уступайте ни дюйма и вы, Маделайн. Если мать что и уважает, так это силу.

Они вошли в столовую, и так как пристальное наблюдение миссис Килпатрик делало ответ невозможным, Мадди приняла совет молча. Для нее внезапно все словно превратилось в игру, в которой ей разрешено было принять участие. Мадди даже сумела улыбнуться, когда миссис Килпатрик нахмурила брови, глядя, как Эмили, прищелкнув языком, с самым независимым видом поменяла на столе карточки с обозначением мест. В результате Ривлин и Мадди оказались рядом друг с другом напротив нее и Эверетта. Шарлотта пренебрежительно хмыкнула, а Мари с недовольным видом обменялась взглядами с остальными, передвигаясь на новые позиции. Адам отодвинул от стола стул для бабушки, и та опустилась на него, давая тем самым другим участникам ужина возможность последовать ее примеру.

Едва все уселись, как слуги принялись за дело. Мадди следила за Эмили и старалась во всем подражать ей.

Разговор начал Эверетт:

— Рив, ты в последние дни читал хоть какие-то газеты?

— Мы осмелились высунуть носы единственный раз — когда нам надо было перейти из одного вагона в другой. В печати появилось что-то, заслуживающее внимания?

— Один из обвиняемых в Левенуэрте повесился у себя в камере.

Рука Ривлина на мгновение замерла на полпути между блюдом с мясом и тарелкой.

— Который из них?

— Предполагаемый главарь преступного сообщества Том Фоли.

— Том Фоли вовсе не главарь… то есть не был главарем. Готов держать пари, что ему помогли затянуть петлю. Упоминаются ли в газете Сэм Лэйн и Билл Коллинз?

Эверетт помедлил секунду и ответил:

— Насколько я помню, нет.

Уилл, вступив в разговор, высказал свое компетентное судейское мнение:

— Со смертью Фоли обвинение в преступном сговоре в значительной мере теряет смысл. К тому же газеты сообщают, что свидетель обвинения сбежал из тюрьмы и его не могут найти. Без его показаний обвинение не может быть убедительно поддержано.

Мадди заметила, что Эверетт еле заметно вздрогнул, когда Ривлин обратился к нему:

— Ты что, не рассказывал ему подробности?

— Я решил предоставить это тебе.

Ривлин повернулся к Уиллу:

— Свидетель не убегал из заключения. Речь идет не о его, а о ее показаниях.

— Выходит, заключенный, от которого хотят получить показания, — женщина! — спросила миссис Килпатрик. — Странно, что тебе это известно.

— Ничего странного: мне поручено сопровождать ее в суд.

Молчание было оглушительным, а выражение обращенных к Мадди лиц почти комическим. Крошечная частица ее существа готова была расхохотаться, зато остальная жаждала одного: чтобы все родственники Ривлина куда-нибудь исчезли.

— Нет, это просто очаровательно! — воскликнула Энни. Казалось, она была в полном восторге.

— Вы должны рассказать нам все с самого начала! — подхватила Лиз.

Мадди с облегчением вздохнула. Ей даже захотелось высказать признательность сестрам Ривлина за их поддержку.

— Мы и понятия не имели, что нас обоих хотят убить, — немного подумав, заговорил Ривлин, — пока во время нашего пути на нас не было совершено два покушения. Третья попытка произошла в Уичито, и мы покинули город, еще не зная, кто и почему старается нас уничтожить. Только когда мы добрались до Канзас-Сити, нам стало ясно, что за всем этим стоит сенатор Джон Харкер.

— Харкер? — растерянно повторил Линдер. — Джон Харкер из Иллинойса? Ты уверен?

— В этом нет ни малейшего сомнения.

— Бога ради, Ривлин, — вмешалась Шарлотта, — сенатор Харкер — видный и уважаемый член республиканской партии. — С какой стати ему убивать тебя и Мадди?

— Он хочет, чтобы Мадди убили прежде, чем она приедет в Левенуэрт, иначе ее показания подтвердят его причастность к деятельности шайки мошенников.

— Подтвердят? — в изумлении переспросила Мари. — А ты подумал о возможных последствиях? О вероятности скандала?

— Я не хуже тебя понимаю, какие возникнут последствия, — огрызнулся Ривлин. — Я не дурак, Мари, и…

Он запнулся, потому что Мадди внезапно накрыла его руку ладонью.

— Именно эти последствия и мотивируют желание сенатора Харкера убить меня, — спокойно заговорила она. — Если я дам показания, начнется расследование, и сенатор в результате вполне может угодить в тюрьму. Ривлину поручили сопровождать меня в суд, потому что их с Харкером дорожки пересеклись во время войны и Ривлин узнал о нем некоторые сведения, которые Харкер ни в коем случае не желает сделать достоянием гласности. Пока мы живы, шансы Харкера занять президентское кресло находятся под угрозой, зато если мы оба умрем, его притязания легко могут быть реализованы.

Альберт и Лоренс откинулись на спинки стульев, как бы желая получше разглядеть Мадди, Линдер явно обдумывал услышанное, а Джон не скрывал усмешки. Адам глядел на старших с благоговейным ужасом, в то время как женщины продолжали сидеть с непроницаемыми лицами.

Наконец Шарлотта спросила:

— Что вы имели в виду, когда говорили про сведения о личности сенатора?

Ривлин с досадой вздохнул:

— Это не предмет для обсуждения за обедом, тем более в присутствии дам, так что можете строить любые догадки, если хотите. Скажу только, что вы будете близки к истине, если предположите самое мерзкое преступление, какое только может совершить один мужчина в отношении другого.

Все сидящие за столом медленно выпрямились, на каждом лице было написано отвращение.

Ривлин обвел присутствующих мрачным взглядом и кивнул, подтверждая правильность предположений.

— Если он виновен в преступлениях, которые ты ему приписываешь, — заметила Шарлотта, явно не поняв, на что именно намекал Ривлин, — то я думаю, не только вы двое представляете для него опасность. Он может составить длинный список лиц, которых ему надо устранить.