Джейн Фэйзер - Фиалка

Тем временем Габриэль отбивался от целой толпы матросов, вооруженных ножами и дубинками. Палаш великана сверкал в солнечном свете, он размахивал им и крошил врагов, испуская воинственный клич и загоняя противников в угол палубы. Там они и побросали оружие, и сдались, поверив утверждению, что битва все равно проиграна и нет смысла больше увечиться.

Габриэль выиграл свою схватку. Полковник же все еще сражался с французским лейтенантом, и противник теснил его, но он не сдавался и был полон решимости продолжать бой. Наконец противник Сент-Саймона поскользнулся в луже крови и упал на колено.

Джулиан опустил оружие и ждал, пока француз снова поднимется. Мужчины посмотрели друг на друга, потом лейтенант пожал плечами и отвесил поклон, а затем отдал свое оружие — рукоятью вперед — английскому полковнику.

Джулиан церемонно прикоснулся к сабле, учтивым жестом давая понять, что противник может сохранить оружие. Француз снова поклонился и спрятал саблю в ножны, и они забыли, как только что были врагами, и стояли рядом, два усталых воина.

На квартердеке Хьюго Латтимер принял капитуляцию капитана «Дельфина» с такой же учтивостью и также настоял на том, чтобы побежденный сохранил оружие. Считалось недостойным унижать противника, если тот сражался отважно и честно. Бог всегда мог смешать карты, и никто не имел гарантии, что не окажется назавтра поверженным.

Джулиан прошел на квартердек. Хьюго приветствовал его усталой улыбкой.

— Полковник Сент-Саймон, разрешите представить вам капитана Делора…

Они пожали друг другу руки, и капитан назвал имена остальных офицеров. Все вели себя в высшей степени цивилизованно и учтиво, как если бы и не было смертоубийства последнего часа, стонов покалеченных, поломанных рангоутов[18] и рваных снастей на окровавленной палубе, — ничто не напоминало о недавнем бое.

— Я награжу людей Уилла Коннота и отдам французский корабль под его командование, — сказал Хьюго. — Мы погрузим на него всех раненых. И как только «Дельфин» немного залатают, Коннот отведет корабль назад, в Лиссабон.

Глядя на плененное судно, Латтимер не мог скрыть своей гордости. Французский фрегат был хорошей добычей, и он надеялся, что захват корабля поможет получить столь желанные средства, и команда «Изабеллы» также не останется внакладе… Эти мысли делали дальнейшее путешествие веселым и приятным.

Джулиан предоставил ему строить радужные планы и, перебравшись через абордажные сети, вернулся на «Изабеллу».

— Он знает, что делает, этот капитан Латтимер, — заметил Габриэль, приземляясь на палубу рядом с полковником. — А где малышка?

— Думаю, она все еще трудится.

Они двинулись в центральную часть корабля, где начал устанавливаться хоть какой-то порядок. Тэмсин стояла на коленях возле раненого, ожидавшего очереди к хирургу. Он потерял палец, но казался относительно спокойным. Единственное, что его огорчало, — рана была недостаточно серьезной, чтобы его отправили домой.

— Все кончилось? — Тэмсин подняла голову и посмотрела на Джулиана и Габриэля, шедших по палубе.

— Похоже на то. — Джулиан внимательно приглядывался к ее закопченному лицу. — Ты в порядке?

— Да. — Она поднялась, устало выпрямляя затекшие ноги. — Хотя и не понимаю, как это получилось. Не знаю, как вообще можно уцелеть среди подобного ада. Это было ужасно. Хуже я ничего не видела.

Джулиан не ответил. Он не собирался оспаривать ее заявление, но они оба — солдаты, а ужасы битвы были неотъемлемой частью солдатской жизни.

— Хосефа помогает хирургу, — сказала Тэмсин Габриэлю. — Врач говорит, что она гораздо ловчее и опытнее его помощников. — Тэмсин повернулась лицом к рубке, но нога ее попала в бухту каната, и она упала плашмя на палубу.

«Должно быть, она до крайности измучена», — подумал Джулиан и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

Тэмсин лежала неподвижно, и он наклонился над ней, поднял на ноги и спросил, стараясь скрыть беспокойство:

— Ты совсем обессилела, девочка?

Казалось, Тэмсин не слышит его. Она не сводила глаз с зазубренного осколка, воткнувшегося ей в ногу. Из ранки сочилась кровь.

— Посмотрите! Я порезалась. У меня течет кровь! — Она подняла на него глаза, и он заметил, что они полны мучительного ужаса, под слоем грязи лицо ее было смертельно бледным.

— Полковник, держите ее! — Эта резкая и не допускающая возражений команда исходила от стоявшего позади Габриэля.

Тэмсин покачнулась, у нее подогнулись колени. Джулиан сделал движение как раз вовремя и подхватил ее, чуть не рухнувшую на палубу.

— В чем, черт возьми, дело?

Он смотрел на бесчувственное тело у него на руках, потом перевел взгляд на Габриэля.

— Похоже, она неудачно упала на осколок, но рана не так уж страшна.

— Кровь, — сказал Габриэль невозмутимо. — На малышку это всегда так действует.

— Но ведь она вся покрыта кровью, — ответил Джулиан недоверчиво.

— Да, но то не ее кровь, — пояснил Габриэль. — Девчушка не выносит вида своей крови. Когда она была совсем маленькой, она поднимала крик на весь дом из-за булавочного укола… а уж если случалось что посерьезнее, то и говорить не приходится, она просто выходила из себя. Уж чего только Барон не делал, чтобы отучить ее, но потом отчаялся и бросил эту затею.

— Боже мой, — пробормотал Джулиан. — Кто бы мог представить такое! Она скакала верхом, как казак, сражалась, как горный лев, ее не пугали неудобства и лишения, но от булавочного укола она способна упасть в обморок!

Сент-Саймон подумал о ноже Корнише и понял, чего ей стоило устоять перед лицом такого испытания.

— Давайте-ка побыстрее удалим этот осколок, — сказал он, — Крови, правда, будет много.

— Я позову Хосефу.

Джулиан отнес Тэмсин в дневную каюту капитана, и, когда он положил ее на один из рундуков, покрытых подушками, веки ее дрогнули.

— Что случилось? О Боже, моя нога! В голосе слышалась паническая нотка.

— Все будет хорошо, — ответил он спокойно. — Это всего лишь заноза. Должно быть, ты на нее упала, когда споткнулась о канат.

— Но оно торчит из моего тела! Вся моя кровь вытечет!

— Тэмсин, не говори глупостей! — Ситуация была настолько нелепой, что он испытывал желание расхохотаться, но ее отчаяние было неподдельным и непоказным. Он вытащил из-за пояса кинжал и разрезал бриджи.

— А теперь не смотри, — распорядился Сент-Саймон. Тэмсин жалобно постанывала, с ужасом косясь на осколок и кровь, все сильнее струившуюся из ранки.

— Я слышал, вам требуется моя помощь. — Голос хирурга, появившегося в этот момент в каюте все в том же запачканном кровью переднике, звучал бодро. Его сопровождали Хосефа и Габриэль.