Лиза Клейпас - С тобой навсегда

Мира перевела прерывающееся дыхание, и холодный зимний воздух наполнил легкие. Желая быть ближе к нему, она высвободила руку из муфты и коснулась пальцами его щеки, провела рукой по выбритой щеке, подбородку, наслаждаясь свободой прикосновений. Алек крепко обнял ее, стремясь снова ощутить вкус ее губ, и прильнул к ним в поцелуе. Мира почувствовала, что не в состоянии сдерживать переполняющие ее чувства, и отстранилась.

– Почему ты уехала, не сказав мне ни слова? – прошептал он, обжигая ее горячим дыханием. В его голосе звучала растерянность и еще что-то, чего Мира не понимала. Она закрыла глаза и вспомнила, как ей было тяжело в тот день, когда она покидала Саквиль-Мэнор.

– Ты не оставил мне другого выхода, – ответила она. – Беркли оказались там и предложили мне поехать с ними. А Саквиль потребовал, чтобы я покинула Саквиль-Мэнор в течение нескольких дней.

– Ты не говорила мне об этом.

– Разве это изменило бы что-нибудь? Ты не обещал мне ничего. Ты не предложил мне никакого выхода из ситуации, в которой я оказалась, даже после той ночи…

– Ты знала, что надо попросить меня о помощи, – спокойно сказал Алек, отодвигаясь от нее и внимательно глядя на нее. – Я бы предоставил тебе убежище, где ты могла бы жить…

– ..в том случае, если бы я согласилась стать твоей любовницей, – горько улыбнулась Мира. – И я была настолько глупа, что скорее всего приняла бы это предложение. Но сейчас я не приму его ни за какие деньги. Я изменилась с тех пор и начинаю думать, что я хочу куда больше, чем ты можешь предложить мне.

Алек сжал ее своими сильными руками, словно тисками.

– Какого предложения ты ждешь от меня? – воскликнул он с внезапным гневом и отчаянием в голосе. – Ты знаешь, в каком положении я нахожусь… Ты знаешь об обязанностях, которыми я не вправе пренебрегать.

Боже, я, как и прежде, хочу тебя – ты не можешь не знать этого, – но я Фолкнер. Я старший сын. Я должен заботиться о всей семье, у меня должен быть наследник, достойный носить нашу фамилию. Если бы ты была другой… Если бы я был другим…

– Я понимаю, – спокойно ответила Мира, чувствуя, как растет ледяной холод в душе. – Я все понимаю.

– Тогда почему ты не можешь принять то, что я могу дать тебе? Я могу дать тебе все, все, кроме моего имени. Я могу сделать тебя счастливой…

– Нет, ты не можешь, – быстро перебила она. – Возможно, ты мог сделать это тогда, но не сейчас. Это не твоя вина.., просто все изменилось. Мне не нужны дорогие одежды и деньги, чтобы быть счастливой. Мне не нужны ложа в театре и балы. Мне не нужна страсть. Мне не нужен ослепительный блеск. Все, чего я хочу, – это спокойной жизни и собственной семьи. Я сделаю все, чтобы добиться этого, и. может быть, если это угодно Богу, мне это удастся. Не знаю, почему я поехала с тобой сегодня. Конечно, я не должна была этого делать. Розали права: я была бы гораздо счастливее с кем-нибудь вроде Онслоу. – Она чувствовала его нервное напряжение, но продолжала тираду:

– Я не хочу больше разговаривать с тобой, после того как мы присоединимся к остальным и вернемся в Стамфорд. К счастью, я не посещу больше одной или двух вечеринок вплоть до весны, поэтому все, о чем я прошу, – позаботься, чтобы мы больше не встречались.

– Да, так будет лучше, – с вежливой холодностью согласился Алек и взял поводья, чтобы присоединиться к общей процессии.

Весь оставшийся путь Мира сидела, отодвинувшись от него как можно дальше. Они не обменялись ни единым словом, даже когда Алек помог ей выйти из саней и проводил к особняку. Оказавшись внутри, он тут же оставил ее одну и за целый вечер ни разу не взглянул в ее сторону.

– Я прошу прощения, – сказала Мира Розали, как только им предоставилась возможность поговорить наедине. В ее голосе звучала искренность, которая совершенно обезоружила леди Беркли, готовую сделать строгий выговор подруге. – Я совершила ужасную ошибку. Я не должна была ехать с ним. Ты была права.

– Мне не доставляет никакого удовольствия ни моя правота, – ответила Розали, – ни то, что ты выглядишь такой расстроенной.

Зима прошла вовсе не так медленно, как опасалась Мира.

Нашлось более чем достаточно занятий, заполнивших время.

Не последним из этих дел было лечение разнообразных недомоганий и хворей гостей и родственников, живших в Беркли-Холле. Холодный сырой воздух проникал сквозь одежду и, казалось, пробирал до самых костей, и даже самая горячая еда, самые крепкие напитки и постоянно горящие камины не могли прогреть человека, проведшего на улице несколько часов. По счастью, у Миры в запасе было много засушенных кореньев и трав, которыми она лечила простуду, кашель, насморк, воспаление горла и ушей.

Она варила настойки и готовила порошки и капли. Она знала, какие травы и коренья помогают при артрите и ревматизме. Для лечения ушей и горла она делала горячие компрессы из распаренного ячменя, меда и растительных масел.

В ее рецептах и снадобьях существовала постоянная потребность, потому что погода долгое время оставалась суровой.

Одна же из этих недель была совершенно невыносимой для всех живших в поместье Беркли. Это была неделя в марте, когда болела Розали. Сильнейшая простуда хозяйки дома нарушила обычный распорядок жизни в Беркли-Холле. Больше всего проблем возникло с Рэндом; когда он общался со своей простуженной, кашляющей и сморкающейся женой, он был заботлив и нежен, но по отношению к остальным гостям он находился в таком дурном расположении духа, что никто не решался приближаться к нему. Мира наблюдала за ним с пониманием и тщательно скрываемым юмором, прекрасно зная по опыту прошлых лет, сколь невыносимым становился Рэнд, когда что-нибудь угрожало здоровью или счастью Розали.

– Ты очень-очень скоро поправишься, – сказала Мира однажды утром, принеся чашку с горячим отваром в спальню Беркли. Розали поморщилась, протягивая руку и беря чашку.

– Что в ней? Опять твои ужасные травы?

– На этот раз чай с медом.

– О, какое счастье!.. – Розали с удовольствием сделала большой глоток сладкого напитка. – Теперь скажи мне, почему я должна встать на ноги и почему это должно случиться вскоре? Мне так понравились эти несколько дней отдыха и безделья.

– Твой муж становится неуправляемым.

– Правда? А я думала, он очень мил.

– С тобой, – сказала Мира, смеясь. – Не притворяйся, что ничего не замечаешь – ты знаешь, каков он был с остальными. Стены не настолько толстые.

– Мой бедный Рэнди, – тихонько засмеялась Розали и тут же закашлялась. – Он немного разворчался, но я уверена, он не хотел…

– Не оправдывай его. Просто поправляйся как можно скорее, а не то он всех замучит.