Джулия Куин - В погоне за наследницей

У Блейка на щеках заиграли желваки.

— Отпусти ее, — прошептала Пенелопа. — Время пришло, Блейк. И Каролина любит тебя.

Блейк резко обернулся.

— Она сама так сказала?

По глазам сестры он видел, что Пенелопа хотела солгать. Но в конце концов она только покачала головой.

— Нет, но это видно невооруженным глазом.

— Я не хочу сделать ее несчастной, — произнес он. — Она заслуживает лучшей участи.

— Тогда женись на ней! — с жаром произнесла Пенелопа.

Он покачал головой.

— Если я женюсь на ней… Боже! Я причиню ей больше несчастий, чем вы можете представить.

— Какого черта! — взорвался Джеймс. — Перестань же наконец быть трусом. Ты боишься любить, ты боишься жить.

Единственное, чего ты не боишься, — это смерти. Я даю тебе ночь. Только одну ночь.

Блейк прищурился.

— Для чего?

— Для того, чтобы прочистить себе мозги. Но обещаю тебе: я женюсь на Каролине, если ты сам не сделаешь этого.

Подумай, сумеешь ли ты потом с этим жить?

Джеймс повернулся и вышел из комнаты.

— Он не бросает слов на ветер, — сказала Пенелопа. — И Каролина нравится ему.

— Я знаю, — огрызнулся Блейк.

Пенелопа кивнула брату и подошла к двери.

— Оставляю тебя наедине с твоими мыслями.

«Этого, — подумал Блейк, — мне хотелось бы меньше всего».

Глава 20

Га-ри-ный (прилагательное). Тихий, спокойный, мирный.

Нельзя считать прошедшие дни гариными.

Каролина сидела на песке и, запрокинув голову, смотрела вверх. Как Блейк и предсказывал, небо заволокли тучи, и лунный свет блеклым маревом пробивался сквозь их серую пелену. Спасаясь от прохладного ветерка, она обхватила руками колени. Ее туфли лежали рядом на песке.

— Все равно, — сказала Каролина вслух и пошевелила в песке пальцами ног. — Это не имеет значения.

— Что не имеет значения?

Каролина вздрогнула. Блейк.

— Как тебе удалось подойти так тихо?

Блейк махнул рукой куда-то назад.

— Там, метрах в десяти, есть еще одна тропинка.

— А… Что ж, если ты решил проверить, как у меня дела, то я чувствую себя отлично, и ты можешь возвращаться домой.

— Каролина… — Он смущенно кашлянул. — Я кое-что должен сказать тебе.

Она гордо отвернулась.

— Ты не обязан оправдываться передо мной.

Блейк сел рядом, машинально перенимая ее позу.

— По некоторым причинам я решил никогда не жениться.

— Избавь меня от истории твоей жизни. Я не хочу об этом слышать.

— Тем не менее я расскажу тебе.

Каролина промолчала, и он продолжил:

— Когда умерла Марабелл… — У него прервался голос.

— Тебе не обязательно говорить, — быстро сказала Каролина.

Блейк, казалось, не слышал ее.

— Когда она умерла, я думал.., я чувствовал… Боже, как трудно это выразить словами! — Он глубоко вздохнул. — Внутри меня что-то умерло — иначе я не могу описать то, что случилось.

Каролина закусила губу. Как ей хотелось коснуться руки Блейка, успокоить его!

— Такой я тебе не нужен.

— Знаю, — с горечью согласилась она. — Я не могу соперничать с мертвой женщиной.

Блейк поморщился.

— Я поклялся никогда не жениться. Я…

— Я этого у тебя и не просила. Возможно… Впрочем, не важно.

— Возможно.., что?

Каролина покачала головой, не желая признаваться, что она, возможно, мечтала об этом.

— Продолжай, — тихо сказала она.

Блейк кивнул, хотя, очевидно, ему очень хотелось узнать, что же она имела в виду.

— Я всегда говорил себе, что не могу жениться из уважения к памяти Марабелл. И я действительно верил в это.

Но сегодня ночью я понял, что лгал себе. — Каролина вопросительно взглянула на Блейка. — Марабелл мертва, — закончил Блейк чуть хрипло. — Я не могу вернуть ее, но это я знал и раньше. Просто… — Он замолчал.

— Что «просто», Блейк?.. — осторожно спросила она. — Скажи мне.

— Я не мог предать ее мертвую, как предал, когда она была еще жива.

— Блейк, ты никого не предавал. — Каролина все же коснулась его плеча. — И когда-нибудь ты это поймешь.

— Знаю. — Он на мгновение закрыл глаза. — Она была такой упрямой. Я не мог ее остановить.

— Тогда почему ты запрещаешь себе быть счастливым?

— Это не связано с Марабелл. Дело во мне самом.

— Не понимаю.

— Я потерял нечто большее. Не знаю, от горя или гнева, но я потерял душу.

— Не правда! Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Я ничего не чувствую! — вспыхнул он. — Разве ты не видишь, что я мертв внутри?

Она покачала головой.

— Это не правда.

Блейк схватил ее за руку и больно сжал пальцы.

— Это правда! А ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошептала она.

— Черта с два! — Блейк выпустил ее руку и рывком вскочил на ноги. Наступило тяжелое молчание. — Джеймс сказал, что женится на тебе, — произнес он наконец.

— Понятно.

— Это все, что ты можешь сказать?

— А чего ты ждешь от меня, Блейк? Как я могу что-то решать, когда сама не знаю, чего хочу? — Каролина закрыла лицо ладонями. Она солгала, потому что точно знала, чего хочет, а Блейк стоял рядом и говорил, чтобы она вышла замуж; за другого мужчину.

Нельзя сказать, чтобы это было для нее сюрпризом, но она не думала, что будет так больно.

— Он позаботится о тебе, — тихо сказал Блейк.

— Не сомневаюсь.

— Ты примешь его предложение?

Каролина резко подняла голову.

— А тебе-то что?

— Как ты можешь спрашивать об этом?

— Мне казалось, ты ничего не чувствуешь и никого не любишь.

— Каролина, меня очень беспокоит твое будущее. Я не гожусь тебе в мужья.

— Это пустая отговорка. — Она встала. — Ты трус, Блейк Рейвенскрофт.

Каролина пошла прочь, но ноги увязали в песке, и он легко догнал ее.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она. — Оставь меня в покое!

Но Блейк, положив руку на плечо Каролины, заставил ее остановиться.

— Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Ривердейла.

— Ты не имеешь права приказывать, что мне делать.

— Знаю, но все равно прошу тебя об этом.

Каролина на мгновение зажмурилась.

— Уходи, — устало произнесла она.

— Нет, пока ты не пообещаешь выйти замуж за Ривердейла.

— Ни за что! — крикнула Каролина. — Я не люблю его, а он не любит меня.

— Каролина, выслушай меня. Ривердейл будет…

— Нет! — Боль и страдание придали Каролине сил, и она бросилась бежать. Она бежала, пока у нее не начало колоть в боку, а тропинка не расплылась перед глазами от слез. Она бежала, пока боль в теле не стала сильнее той, что терзала ее сердце.