Вирджиния Хенли - Неутолимая страсть

— Ты объяснишь все сейчас, чертова кошка!

— Как ты посмел? Как ты осмелился вломиться ко мне в спальню, словно буйный бык?

Он схватил ее за плечи и затряс.

— Никогда впредь не закрывай передо мной дверь!

От страха, разочарования и желания у нее хлынули слезы из глаз. Она обмякла в его руках.

— Патрик, я боюсь.

— Не ври, маленькая злючка. Ты не боишься ни Бога, ни черта!

Оттолкнув его, она схватила письмо Филаделфии.

— Почитай, что тут написано. Они называют Мэри Фиттон шлюхой! Вот я кто тебе… Я твоя шлюха!

Иатрик снова схватил ее за плечи и тряс, пока у нее не лязгнули зубы.

— Никогда, никогда не повторяй этих глупостей, Кэтрин. Ты — моя нареченная, моя будущая жена. И была невинной до меня. — Он крепко обнял ее. — Ты — мое счастье.

Прижимаясь к его груди, она почувствовала, как ей стало хорошо, спокойно, и захлюпала носом.

— Я… Я боюсь. Мэри Фиттон забеременела. Вот отчего ее все презирают. Я не хочу, чтобы мы заимели ребенка до свадьбы.

— Только и всего-то? — Патрик испытал явное облегчение. — Можешь довериться мне. Обещаю, что сам позабочусь об этом.

— Королева воспринимает как личное оскорбление, если какая-нибудь придворная дама навлекает на себя позор. Ее ждет суровое наказание. — Кэтрин покусала губу. — Случись со мной такое, мать умрет от стыда.

Словно защищая от всех невзгод, он крепче прижал ее к себе. Она была такой юной и такой уязвимой!

— Все это легко решается, счастье мое. Обещаю, что больше тебе не придется об этом переживать. Теперь тебе легче?

Она серьезно кивнула и не стала сопротивляться, когда Патрик взял ее на руки и перенес на постель.

Глава 24

Медленно выплывая из глубокого сна, Кэтрин уже знала, что ей предстоит столкнуться с чем-то, чего отчаянно хочется избежать. Она открыла глаза и вспомнила. Сегодня первое декабря. Значит, Патрик уезжает. Вся минувшая неделя прошла в каком-то странном ритме. Дни тянулись медленно, потому что долгими часами Патрик сидел с мистером Бёрком, обсуждая разведение коров, решая, что сажать по весне, вникая в бухгалтерские книги и погружаясь в огромное количество мелочей, которые сопутствуют ведению такого огромного хозяйства, как Спенсер-Парк.

Откинув одеяло, она подбежала к зеркалу и увидела, что у нее в ушах висят изумрудные серьги. В уголках рта заиграла улыбка. Этой ночью она была так занята любовью, что даже не заметила, как Патрик вдел ей изумруды в мочки. «Его земляки любят одаривать своих барышень такими игрушками». Не накидывая халата, Кэтрин кинулась к двери в его спальню и нажала на сломанную ручку.

Спальня была пуста. Ей вдруг стало понятно, что Патрик не просто вышел из комнаты, а уехал из Спенсер-Парка. Уехал, когда она спала.

— Нет, Патрик!

Кэтрин распахнула дверцы гардероба, зная, что внутри ничего нет. Там, в самом низу, валялась забытая в спешке сорочка. Она подняла ее, прижала к лицу и вдохнула его запах. Ни с чем не сравнимый мужской запах. Единственная вещь, которая вместо него пробудет с ней четыре месяца…

— Неправда! — громко произнесла она. — У меня есть кольцо, есть жеребята. И еще со мной его любовь.

Всю следующую неделю она чуть с ума не сходила от тоски. Чтобы убить время, ездила на Жасмин, занималась жеребятами, хваталась за любое дело. Обсудила с мистером Бёрком строительство пивоварни и начала делать эскизы новой пивоварни в Кричтоне. По ночам, раздевшись, она надевала сорочку Патрика, и тогда боль одиночества становилась непереносимой. Дело дошло до того, что Кэтрин решила ехать за ним в Шотландию и даже начала паковать вещи. Ее планы перечеркнул неожиданный приезд Изобел.

— Матушка! Какой сюрприз! Ты прокатилась по снежным дорогам, чтобы навестить меня?

— Что за глупости! Я не собиралась тратить время на визиты. Эта поездка вызвана необходимостью. Ее величество пришла в себя после простуды и приняла приглашения на празднование Рождества. Сесил пригласил ее в Теобальде [15], а граф и графиня Ноттингем будут принимать ее на Новый год в Арундел-Хаусе. Королева придумала новые наряды и была раздосадована тем, что ты находишься в деревне в то время, когда ей нужна твоя служба.

— Мне известно, что скандал еще не закончился, — пробормотала Кэтрин.

— На днях Мэри Фиттон разрешилась мертвым ребенком. Надо сказать, достойное наказание за распутное поведение.

«Боже мой, у тебя не сердце, а кусок льда. Бедная Мэри! Она, наверное, была влюблена в Уилла Герберта».

— А Пембрук?

— Тот прислал Сесилу письмо с просьбой освободить его из тюрьмы. Но ее величество твердо заявила, что не хочет видеть Герберта при дворе.

Кэтрин вздохнула с облегчением. Хотя ничего, кроме презрения, она к Пембруку не испытывала, ей не хотелось бы встретиться с ним лицом к лицу.

— Немедленно иди собирайся.

Кэтрин поднялась из-за стола и пошла к себе. Закрыв за собой дверь спальни, она достала шкатулку для украшений. Ей была нужна золотая цепочка. Она отцепила ее от жемчужного ожерелья, продела сквозь кольцо Патрика с леопардом Хепбернов. Застегнула на шее и, прежде чем спрятать под платьем на груди, благоговейно приложилась к кольцу губами.

В Уайтхолле, сразу после того как распаковала вещи, Кэтрин отправилась поздороваться с Филаделфией и Кейт.

— Как сейчас дела у Елизаветы? — с беспокойством спросила Кэтрин.

— Ее величество решила отметить Новый год в Арундел-Хаусе, хотя Кейт такое и в голову прийти не могло. Она все еще кашляет, говорит, что у нее насморк. Хотя, это больше похоже на воспаление легких. Она сейчас там чистит, моет, украшает и занимается бесконечными вопросами с поставщиками. Нужно ведь кормить всю придворную ораву. Эти дни я кручусь при королеве за двоих, так что мне пора бежать. Но перед уходом я должна убедиться, что у тебя в Спенсер-Парке побывал в гостях очень симпатичный визитер, так ли это?

Кэтрин уклончиво улыбнулась:

— Да, побывал.

— И? — нетерпеливо подтолкнула ее Филаделфия.

— Все остальное станет известно на празднике моего совершеннолетия.

— Действительно праздник, если вспомнить про некоего неукротимого грубияна.

Кэтрин приложила палец к губам, показала Филаделфии кольцо и быстро спрятала его.

— Чего стесняться, дорогая? Елизавета тоже носит медальон на шее и прячет от всех. В медальоне миниатюра ее матери.

Спустя три часа Кэтрин уже сидела у себя в комнате и порывисто набрасывала фасоны новых платьев для Елизаветы. Из-за простуды, которой королева страдала все эти дни, Кэтрин предложила сделать юбки стегаными, а бархатный лиф — на подкладке из тончайшей шерсти.