Блайт Гиффорд - Охотник на ведьм (ЛП)

— Как же нам оправдать их, если вы собрались молчать?

— Мне все равно, как. Диксон, оставляю это на вас. Я заплачу… сколько потребуется. — На пороге он задержался и оглянулся на Александра. — Только сделайте это побыстрее и оставьте нашу деревню с ее печалями в покое.

Когда он ушел, все трое, глядя друг на друга, надолго застыли в молчании. Александр взял Маргрет за руку. Ее пальцы были холодными.

Диксон заговорил первым.

— Сегодня я буду молиться вместе с семьей графа, а завтра… — Он покачал головой. — Завтра воскресенье. И Церкви нужен отчет.

За неделю, прошедшую с прошлого воскресенья, леди Анна побывала одержимой, Маргрет было предъявлено обвинение, Бесси Уилсон и Элен Симберд признались, а Джанет Рейд умерла. Что можно сказать после всего этого?

— Я могу рассказать им, — заговорил Александр, — о том шиле, которое использовал Скоби…

— Что? — Это имя будто вывело Маргрет из тумана оцепенения. — Что насчет Скоби?

Он коснулся ее щеки, не обращая внимания, смотрит ли Диксон, потом достал из кармана свое медное шило.

— Его шило внешне похоже на это, но стержень уходит в рукоять, и кажется…

— Будто оно пронзает кожу, но на самом деле это не так. — Боль и осознание закружились спиралью в глубине ее потемневших глаз. — Вот почему ведьма не чувствует боли, и у нее не идет кровь. — И вдруг улыбка. — Ты доказал это. Ты доказал, что моя мать не была ведьмой.

Она потянулась к шилу, и он разрешил взять его. Отныне оно больше ему не нужно.

— Я воткну это ему в сердце, — прошептала она, и голос ее был так холоден, что его пробрала дрожь.

— Но Скоби творит свои дела далеко отсюда. — Диксон начал расхаживать по комнате. — А мы поддельным шилом не пользовались. Для всех наших обвиняемых это ничего не меняет.

— Я не понимаю, — проговорила Маргрет, зажав шило в кулаке, словно вознамерившись никогда его не отпускать. — Она же солгала… смошенничала. Так почему я не могу быть свободна?

Александр привлек ее к себе, снова жалея о том, что ни один из них не обладает колдовскими способностями и не может изменить положение вещей.

— Пока она не откажется от своих слов или не покается во грехе, обвинение с тебя не снимут. — Внезапно он понял, что это означает. — Тебе нельзя даже выходить отсюда без сопровождения охранника, чтобы никто не заподозрил тебя в побеге.

— А что до остальных, — вмешался Диксон, — то обвинения против них никак не связаны с леди Анной.

— У меня есть ордер. Я увезу их.

— На суд? — спросил Диксон. — Без разрешения Церкви судить их нельзя.

— Нет, — произнес Александр. — Не на суд.

На лице Диксона отобразилась смешанная с ужасом догадка.

— Вы хотите судить их сами? Но откуда вы знаете, что они невиновны?

— На костер я их не отправлю.

Диксон покачал головой.

— Вы думаете, что совершаете благое дело, но это не так. Допустим, вы увезете Бесси Уилсон и Элен Симберд. Но что потом? Вы отпустите их в каком-нибудь незнакомом месте далеко отсюда? И как они будут жить? У них нет ни друзей, ни средств к существованию. Все кончится тем, что их вновь назовут ведьмами.

— Вы могли бы написать рекомендательное письмо для нового прихода.

— Все равно нам придется как-то объяснять падеж скота, вытоптанные посевы и детские смерти. Я не уверен…

Настоящие ведьмы все равно существуют, вспомнил он наущение Форбса. Диксон придерживался того же мнения.

А может оба они, как и многие другие несчастные души, попросту заблуждались, выискивая способы объяснить несправедливость жизни?

— Зато я уверен, — отрывисто ответил он. — Мы вынудили их признаться насильно. Откуда нам знать, что несчастья посылает на землю Дьявол, а не Господь? Скот и посевы гибнут, а дети умирают из года в год, но до сих пор никто не сваливал вину за это на ведьм.

Со вздохом Диксон оглядел пустую комнату, словно окидывая взглядом руины своего прихода.

— Если все это правда, и это говорите вы — человек, которого обучали поиску ведьм, — тогда главная вина лежит на мне, ибо это я сбил свою паству с пути праведного.

Извиняющим жестом Александр положил руку Диксону на плечо.

— Заблуждались не вы один.

Но священник был прав. Просто забрав женщин из деревни, проблему не решить. Жителям Кирктона нужен козел отпущения, какое-то объяснение всего случившегося, благодаря которому они поверят, что выполнили свой долг и одолели зло. Он потер кулаками глаза, пытаясь собраться с мыслями. Сон и время наедине с Маргрет. Вот, что ему нужно.

— Молитесь за них, — произнес он.

— Я помолюсь о том, чтобы Господь направлял нас.

Прижимая к себе Маргрет, Александр шагнул к лестнице, думая о том, что будет рад заснуть где угодно, хоть на каменному полу, но Диксон остановил их.

— Нет, дети мои. Только после того, как все будет кончено, а ваш союз — благословлен.

Маргрет крепко прижалась к нему, и он уже приготовился заспорить, но внезапно прозрел. Диксон был озабочен не только соблюдением внешних приличий. Александр должен хранить дистанцию. За пределами этой комнаты Маргрет по-прежнему считалась ведьмой, и если люди увидят, что он благоволит ей, то наверняка найдется еще кто-нибудь, кто укажет на него и крикнет то, что крикнула леди Анна.

Он.

И тогда он вообще ничем не сможет помочь ей.

Александр обнял ее за плечи.

— Он прав. Какое-то время нам лучше побыть врозь. Я поставлю у твоей двери одного из людей Оксборо.

Маргрет вцепилась в него, словно он был единственной незыблемой опорой в ее мире.

— Зачем?

Отчаяние в ее взгляде ранило сердце.

— Чтобы тебя охраняли.

— Но что будет завтра? — Страх, облегчение, замешательство сменялись одно за другим на ее лице, и она стиснула в кулаке отвергнутое им шило.

— Скоро все закончится, и мы будем вместе. — Она потеряла мать, над нею еще висело обвинение, и ее было необходимо хоть как-то приободрить. — Обещаю, — сказал он, понимая, что лжет.

Ибо если в ближайшее время ничего не изменится, в Кирктоне — хочет он этого или нет — запылают костры.

Глава 24.

Маргрет поднялась по лестнице. Дверь в комнату, где ее держали, была открыта. Прежний стражник ушел. Новый еще не прибыл.

И все же она была не свободна.

Ее жизнь по-прежнему была в руках Александра, и она помолилась о том, чтобы с нею все обошлось лучше, чем с ее матерью.

Когда-то она считала его всемогущим, но с тех пор повидала столько зла, в стольких обличьях, о которых раньше и не подозревала, и это зло могло одолеть даже самого сильного из людей.