Барбара Картленд - Леди и разбойник

Ей понадобилась минута или две, чтобы понять, что рядом с каретой на вороном скакуне гарцует Люций. На разбойнике была маска, но ошибки быть не могло – на груди его колыхались ослепительно белые кружева.

– Что вам угодно? – спросила Барбара.

Обычно эту фразу она произносила с легкостью и нараспев, а сейчас слова застревали в горле.

– Выходите! Я хочу кое о чем вас спросить.

Белоснежное Горло соскочил с коня и, ожидая, пока Барбара выберется из кареты, направил на нее оба пистолета.

– Что вам угодно? – повторила она вопрос.

– Распорядитесь, чтобы ваши люди не двигались с места, пока я буду разговаривать с вами!

– С какой стати я должна вам повиноваться?

– Я так хочу. И поторапливайтесь! У меня очень мало времени.

Недоумевая, но уже придя в себя, Барбара отдала приказание кучерам и с усмешкой обратилась к Люцию:

– И что теперь? Я всю жизнь только и мечтала вам повиноваться.

Он не повел и бровью.

– Отойдите от кареты. Ваши люди не должны слышать то, о чем мы будем говорить, – приказал он.

Она отошла довольно далеко и, убедившись, что их не будет слышно, резко повернулась к нему, взметнув юбками:

– Ну, в чем дело? Жалеете, что отослали меня прочь?

– Я следовал за вами только по одной-единственной причине, – сказал Люций. – Вы что-то говорили, уезжая, о моей кузине Пэнси? Отвечайте, где она? И что еще вы там крикнули?

– Ах, стало быть, сюда вас привело обыкновенное любопытство! В таком случае я ничего не скажу. Вы все узнаете сами.

– Отвечайте немедленно!

– А если не отвечу?

– Я выстрелю, – ответил Люций и поднял пистолет.

– Сделайте одолжение! Я буду только рада, – улыбнулась Барбара. – Уж тогда-то вы ничего не узнаете о вашей кузине.

– Я сказал выстрелю, но не застрелю, леди Кастлмэн. Не в моих правилах убивать человека, прежде чем он не убедится сам, что мир будет только рад избавиться от него. А уж из-за вас, миледи, я не собираюсь садиться на скамью подсудимых. Но за кузину Пэнси готов, мне она дороже собственной жизни, дороже рыцарства, в чьих правилах я воспитан… Мне нечего терять! Говорите же, или я выстрелю и раню вас. Ваши люди не вооружены, так что мне никто не помешает. Вы не умрете, леди Кастлмэн, но рубцы я вам обещаю. Надеюсь, вы понимаете, что шрамы не украшают женщину. К примеру, длинный рубец вдоль вашего плечика!…

– Вы не посмеете!

– А женщина без пальчика на прелестной ручке… Какая жалость! Вас все будут жалеть, леди Кастлмэн, а вы этого не выносите…

– Я ничего не скажу и угрозам вашим не верю!

– Один… два…

Его палец скользнул к курку, и Барбара вскрикнула.

– Черт с вами! – выпалила она. – Хотите знать, так радуйтесь. В этот самый момент ваша кузина Пэнси венчается с Рудольфом. Он крайне нуждается в ее деньгах, а она выходит за него, чтобы вернуться в Стейверли и поселиться там вместе с мужем. Надеюсь, вы довольны, лорд Стейверли? А вас, полагаю, скоро вздернут, как вы того и заслуживаете.

– Где они венчаются?

Барбара молчала. Сначала ей не хотелось раскрывать тайные замыслы Рудольфа, но, поняв, как больно она этим ранит Люция, решила довести месть до конца.

– Где же еще? В церкви Стейверли. Вас это утешило? В церкви, которая, как и поместье, могла бы быть вашей. В церкви, в которой вы и сами могли бы с ней обвенчаться, если бы за вами не охотились, назначив за вашу голову огромную сумму денег.

Барбара вскрикнула, увидев, что Люций кинулся к коню, вскочил в седло и помчался прочь. Он знал, что ему нужно торопиться! Остальное его не интересовало.

Злая улыбка скривила губы Барбары. Далеко до Стейверли. Он обязательно опоздает!

Глава 14

Королева, сделав последний стежок в узоре, протянула вышивку Пэнси, желая узнать мнение о своей работе.

– Изящно получилось, не правда ли, леди Пэнси?

– Изумительная работа, ваше величество! – воскликнула Пэнси. – Во всей Англии не найти другой такой мастерицы.

– Когда я жила в Португалии, меня монахини и рукоделию обучали, – улыбнулась королева и, отложив вышивку, обвела медленным взглядом иконы, развешанные по стенам ее покоев.

Выражение лица изменилось, губы зашевелились, и Пэнси поняла, что королева произносит молитву.

Скромность покоев королевы всегда приводила Пэнси в восхищение. Она не разделяла восторгов придворных, взахлеб превозносящих умопомрачительные апартаменты леди Кастлмэн, хотя все знали, что королева не выпрашивает подарки у супруга, не перетаскивает в свои покои дорогую мебель и предметы убранства из парадных комнат дворца, а довольствуется иконами и любимыми книгами. Королева испытывала чувство гордости от того, что она и в этом не похожа на дам, пользующихся расположением короля.

Королева относилась к тому типу женщин, которые, в зависимости от обстоятельств, либо выглядели привлекательно, либо на глазах тускнели, становясь скучными и неинтересными. Пэнси сразу отметила разительную перемену в настроении королевы, когда она, убрав вышивку, стала оживленно готовиться к ужину в обществе его величества. Служанки принесли несколько платьев, и королева долго не могла решить, какое из них выбрать. Нужно было подумать и об украшениях. Королева считала, что драгоценности должны строго соответствовать цвету и отделке туалетов. Необыкновенно красивое белое платье из шуршащего с разводами атласа, из-под пышной юбки которого кокетливо выглядывали малиновые кружева, Пэнси нравилось больше всего. Когда же королева надевала еще и рубиновое ожерелье, подарок к свадьбе родственников из Португалии, она становилась очень привлекательной, ибо малиновое в сочетании с белым очень шло к темным волосам и карим глазам королевы. Именно этот наряд королева должна надеть сегодня, подумала Пэнси. На ужине будет немного гостей, и король не сможет не заметить, что его супруга само очарование.

Только на таких обедах и ужинах королева могла обратить на себя внимание короля, проявить себя и доказать его величеству, что она во многих отношениях превосходит Барбару Кастлмэн. Внешние достоинства ее величества и фаворитки короля, конечно же, были несравнимы! Сердце любого мужчины, попавшего под чары Барбары, трепетало так, что готово было выскочить из груди. Даже простой люд, порой с угрозами преграждавший путь карете, в которой ехала женщина, по слухам жадная и коварная, отступал в восхищении перед ее красотой, когда она, открыв окно, одаривала всех сияющей улыбкой. Новоявленная Цирцея обращала свиней в людей!

Да, королева не могла соперничать с Барбарой Кастлмэн в красоте, но она обладала не менее привлекательными качествами, нравившимися королю и оцененными им по достоинству. Королева имела острый и тонкий ум, а король обожал игру ума. Суждения же и остроты Барбары почти всегда оказывались плоскими и лишенными изящества. У королевы был ровный и приятный характер, она не могла долго сердиться, в то время как фаворитка отличалась буйным нравом, и вспышки ярости особенно участились в последнее время. Королева обладала врожденным благородством, она отличалась выдержкой, что, конечно, отчасти объяснялось ее высоким положением, а Барбара, напротив, полностью подчинялась своим желаниям, а добившись цели, вела себя отвратительнейшим образом, точно какая-нибудь торговка рыбой на рынке или обыкновенная потаскушка из тех, что ошиваются в тавернах на Флит-стрит.