Элизабет Деланси - Нечаянная любовь

— Спокойной ночи, Сарабет, — мягко сказала она.

Глава 14

Джулия проснулась, прислушалась и огляделась вокруг, пытаясь понять, кто ее потревожил. Посмотрела на часы — половина третьего. Взяла лампу и спустилась в операционную. Скоби спокойно лежал на столе и крепко спал. Дыхание было ровным.

Взяв лампу, она поднялась наверх, чтобы посмотреть, как дела у Джима Эймза. Мальчик безмятежно спал на широкой кровати доктора.

Женщина снова вернулась в операционную, надела чистый фартук и принялась за уборку. Вылила из лотков окровавленную воду, отложила в сторону инструменты, которые следовало простерилизовать, собрала марлевые салфетки, чтобы потом их прокипятить. Посмотрела на заплеванный пол и махнула рукой. Утром она промоет его раствором карболки.

Скоби тяжело вздохнул. Надо было бы переложить его на кушетку в приемной. Но одной, конечно, сделать это не под силу, надо разбудить Мосси, он ей поможет.

Открыв дверь, вышла на улицу. Из окон на крыльцо падал слабый свет. На крыльце кто-то лежал.

— О, Боже! — испуганно отпрянула Джулия.

— Это я, не бойся! — мужчина поднялся, пошатываясь и протирая кулаками глаза.

— Гиб! Ты напугал меня до смерти!

Гилберт открыл глаза и потянулся. Он разбудила его.

— Где Скоби? — спросил он, потирая лицо ладонями и помотал головой.

— В операционной. Пойдем, поможешь мне перенести его!

Гилберт вошел следом за Джулией в операционную. На столе лежал Берт, накрытый одеялом. Оно прикрывало мужчину только до пояса. Перебинтованные плечи были обнажены.

— Боже Всемогущий! Он же абсолютно голый! — возмутился Гиб.

— Он не голый, — сердито зашептала Джулия. — Пожалуйста, говори потише! Ему нужно хорошенько выспаться.

Она сходила в чулан, принесла носилки.

— Подними ему ноги. Осторожно, пожалуйста!

Скоби был жилистый и не слишком тяжелый. Они вынесли его в приемную и положили на кушетку. Джулия налила в бутылку горячей воды, прислонила ее к ногам раненого, старательно укрыла его одеялом. Налила в чашку воды и поставила на стол возле кушетки.

— Я останусь здесь, — твердо сказал Гилберт, — посижу и посмотрю. Вдруг этот сукин сын проснется и вздумает шляться по дому.

— Это исключено. Скоби не может не только шляться, но и ползать. Я дала ему морфий и хлороформ. Он совершенно отрешен от всего земного и проспит еще несколько часов.

— Я не оставлю тебя одну. Мало ли бездельников, которым некуда девать силу. Они слоняются по городу. Могут и сюда заявиться.

Он был настроен очень решительно. Никогда Джулия не видела его таким непреклонным. Джулия заставила его выйти из приемной, плотно прикрыла дверь.

— Никто не сделает мне ничего плохого! Я же помогаю им!

— А если они упьются до чертиков, и кому-то придет в голову, что ты красивая молодая женщина… Притом, совершенно одна?..

Джулия повернулась к нему и раздраженно сказала:

— Я занимаюсь медициной. Вечером сюда привезли Раненого. Я оказала ему помощь. Пока не приедет квалифицированный врач, буду продолжать делать то, что делала ежедневно. Послушай, Гиб, хочешь — уходи, хочешь — оставайся. Я слишком устала, чтобы спорить с тобой! Но вмешиваться в мои дела я тебе не позволю! — она взяла бутылочку с морфием и хлороформом и поставила их в застекленный шкаф. — А уж если ты так заботишься о моей безопасности и репутации, то, пожалуйста, объясни, почему ты наговорил обо мне Хьюзу столько гадостей?

Гилберт буквально оцепенел. Он прислонился к стене и молча уставился в пол. Теперь можно было не сомневаться. Хьюз ничего не выдумал.

— Я слышала, ты сказал, что у нас с тобой очень близкие отношения! Мне бы хотелось узнать, что ты наговорил ему конкретно.

Гилберт пытался что-то бормотать, но Джулия не поняла ни слова.

— Если ты не объяснишься, то покинешь мой дом сию же минуту и больше никогда не вернешься, не переступишь ногой порога…

Гилберт поднял голову, немного удивленный ее словами.

— Ну? Я жду! — она очень устала, была раздражена и сердита. И совершенно не горела желанием пререкаться с этим упрямцем.

— Вначале я скажу, что говорил Хьюз.

— Меня не волнует, что сказал Хьюз.

— А я на твоем месте поинтересовался бы. Потому что всю кашу заварил именно он!

Джулия подумала, что Гилберт действительно очень упрям. Упрямый и нахальный. Пытается все перевернуть. Словно во всем виноват Хьюз. А может быть, и она?

— Хорошо. В таком случае, расскажи все.

— Он приказал мне держаться от тебя подальше. А если мне необходимо пообщаться с женщиной, то я должен пойти в «Ту Майл Роуд». И стоить это будет — два доллара.

Гилберт чуть не трясся от негодования и ненависти, а Джулия со страхом ждала, что он скажет дальше.

— Я ответил, что когда мне хочется пообщаться с женщиной, то я иду к тебе. Ты меня вполне устраиваешь. Это не стоит мне ни цента, да еще ты накормишь меня обедом!

Джулия вздрогнула, услышав такие оскорбительные слова. Она была ошеломлена!

Он скрестил на груди руки и вызывающе сказал:

— Терпеть не могу, когда мне приказывают держаться от тебя подальше!

— Если даже тебя подстрекают, это не оправдывает твоей грубости по отношению к другим!

Гилберт дернул головой, словно пытался показать ей, что не желает выслушивать нотаций и поучений. Джулия вдруг подумала, что, скорее всего, Гарлан специально провоцировал его. Может быть, Хьюз действительно виноват, что Гиб ответил ему так грубо…

«Чепуха, — тут же мысленно возразила она себе. — С таким же успехом можно оправдать его, сказав, что эти слова были вырваны у него под пытками».

И принялась складывать чистое белье. Потом решила, что сыта компанией Гиба, ей надо пойти к пациенту.

— Извини, но мне надо проведать мистера Скоби!

Снимая фартук, вспомнила о письмах. Она была не уверена, стоит ли сейчас вспоминать о них. Собралась с мыслями, подумала и нерешительно сказала:

— Я получила грязные письма…

Гилберт посмотрел ей прямо в глаза.

— Мне уже говорил о них начальник полиции. Он пытался повесить их на меня, как и многое другое, что только смог придумать вместе с Хьюзом.

— Это ты написал их?

— А как ты думаешь? — неожиданно спросил Гилберт, с горечью глядя на нее.

Джулия покраснела. Не следовало спрашивать его об этом. Сказать грубость в гневе — это одно. А написать гнусное письмо — совершенно другое…

— Нет, я не думаю, что их написал ты!

— Тогда ответь мне еще на один вопрос, — попросил Гилберт. — Ты выходишь за Хьюза замуж?

— Нет, я все еще в трауре. И о замужестве совершение не думаю, — Джулия повесила фартук на крючок и закрыла за собой дверь.

Она сидела у кровати Скоби, закрыв глаза и пыталась хорошенько обдумать, что происходит. Гилберт запятнал ее репутацию необдуманными словами. Он сделал ее предметом городских сплетен и даже не извинился. Она должна положить конец их дружбе. Им незачем видеться. Между ними все кончено. Она должна выставить его за дверь.