Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

— Мой двоюродный брат умер совсем молодым, — снова вздохнул Платов.

— Да. Ужасная трагедия. Дизентерия…

— Я ездил в родное село на похороны и помогал готовить брата к погребению. На его теле были заметны следы пыток…

— Боже мой, — тихо проронил Лукас.

— Я спросил себя, зачем кому-то потребовалось подвергать Казимира пыткам? — Лукаса поразил его спокойный тон — только пылающие глаза Платова выдавали бушевавшие в нем эмоции. — Потом я вспомнил о «сокровище», которое он прятал.

— Его и раньше кто-то пытался убить, — заметил Лукас.

— Знаю. Вы тогда спасли ему жизнь. Брат сказал, что это были контрабандисты, хотя поехать за ним в Париж, выследить его там и сделать с ним то, что было сделано, — такая работа по плечу только профессионалам, лорд Стратмир.

Лукас подошел к буфету.

— Позвольте предложить вам вина.

Платов отрицательно покачал головой.

— У меня есть с собой водка. — Он достал фляжку. — Не желаете?

— Нет, что вы, избави Бог!

Платов впервые улыбнулся, отчего его лицо преобразилось, утратив свое сатанинское выражение.

— Наверное, к ней надо иметь привычку с рождения. — Он сделал большой глоток и вытер усы. — Итак, лорд Стратмир на короткое время возвратился в Россию после убийства моего двоюродного брата. Вскоре сжигают дотла деревеньку в Вологодской губернии, в чем несправедливо обвиняют моих людей, а лорд Стратмир возвращается в Брайтон в сопровождении белокурой кузины с русским именем.

— Итальянским, — поправил его Лукас. — Гримальди итальянка. Как вам удалось узнать все эти подробности?

— У меня в Англии есть свои связи, как и у вас в России.

— Однажды в России я попытался поговорить с вами. Это было прошлой зимой, — напомнил Лукас. — Тогда вы отказались встретиться со мной.

— Виной тому война, — просто ответил атаман. — Честь моей страны была поставлена на карту. — Не услышав от Платова ни оправданий, ни извинений, Лукас проникся к нему еще большим уважением. — А теперь я оказался здесь, и у меня есть время, чтобы внести некоторую ясность в дело частного характера и… мне очень хотелось познакомиться с вами, лорд Стратмир. Это правда. Я надеялся понять, почему Казимир выбрал вас.

— Меня и самого это удивляет.

— Он пытался спрятать «сокровище», так как боялся, что его лишат возможности защитить ее. На этот случай он принял меры, чтобы она покинула страну с англичанином. О чем это говорит?

— Об английских связях, — задумчиво сказал Лукас.

— Вот именно. Поэтому можно предположить, что у французов не было никаких причин подвергать его пыткам, чтобы узнать ее местонахождение. Только у русских или у англичан.

— Но то, что Казимиру поручили охранять «сокровище», ставит под сомнение русское происхождение.

— Для того чтобы произвести на свет дитя, требуются двое, — усмехнувшись, сказал атаман. — Независимо от национальности.

— Должно быть, ее мать русская.

— Несомненно.

— А отец англичанин? Боже! Мне это никогда не приходило в голову… И кто же ее мать?

— Не имею ни малейшего представления.

Лукас ему верил.

— Прошлым летом кто-то дважды пытался ее убить. — Он нервно сглотнул. — Теперь она исчезла — ушла из дома рано утром, и я очень беспокоюсь.

— Я тоже. Вчера я написал ей письмо с просьбой встретиться утром в девять часов в моем отеле, но она так и не пришла.

— Почему вы это сделали?

— Потому что я намерен, — сказал Матвей Платов, сверкнув глазами, — найти убийц моего брата и отплатить за его смерть.

— Едва ли смерть Казимира каким-то образом связана с Татьяной. На службе у царя Казимир, должно быть, нажил немало врагов. Любой из них мог…

— Возможно. Все это приходило в голову и мне. Однако… — Платов замялся, впервые за время их разговора. — Когда я увидел мисс Гримальди на приеме два дня назад… Поверьте, лорд Стратмир, я не отличаюсь слишком живым воображением. Однако в этой девушке есть что-то такое, что уверило меня — его убийство связано с ней. Она напомнила мне кое о чем, кое о ком… — Он тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от необоснованных предположений.

— Татьяна ничего не знает о своем происхождении, — сказал Лукас.

— Я вам верю. — Платов кивнул головой. — Но когда она не явилась ко мне в отель, у меня возникли сомнения. Должен признаться, я немного солгал в своем письме, написав, что имею информацию о ее настоящих родителях. Я предполагал, что она явится, если действительно ничего не знает о них. Поэтому когда она не пришла…

— Вы приехали сюда, — договорил за него Лукас. — Однако на сей раз ваша интуиция подвела вас. Исчезновение Татьяны, несомненно, не связано со смертью вашего двоюродного брата. Видите ли, мы с ней поссорились вчера вечером…

— Следовательно, вы не знаете, куда она ушла?

— Еще пять минут назад я считал, что ее похитили вы, — мрачно усмехнувшись, признался Лукас, — а теперь склоняюсь к мысли, что она все-таки прячется в гардеробной у Сюзанны Катберт.

— Надеюсь, вы правы, — с сомнением заметил Платов. — Не буду больше вас задерживать. Вы мне сообщите, когда отыщете мисс Гримальди?

— Если пожелаете, я сам привезу ее к вам. У нее остались самые теплые воспоминания о Казимире; уверен, что она будет рада встретиться с его братом.

Платов, поклонившись, щелкнул каблуками.

— Вы окажете мне еще одну любезность, лорд Стратмир?

— Разумеется, — быстро сказал Лукас, которому хотелось поскорее заняться поисками Татьяны. Все его страхи вдруг показались ему нелепыми. Если атаман Платов не похищал ее, то кому еще придет в голову сделать это?

— У меня есть список. — Платов достал из потайного кармана лист бумаги. — Это английские агенты, которым платило русское правительство, — они перестали работать после того, как царь разорвал союз с Корсиканцем. Возможно, один из них повинен в смерти Казимира.

— Немало джентльменов из министерства иностранных дел с готовностью пожертвовали бы чем угодно, чтобы получить этот список, — усмехнувшись, сказал Лукас. — Английские бонапартисты у нас как бельмо на глазу.

— Я с радостью покажу его вам, если вы сообщите мне, где находился каждый из них во время смерти Казимира.

— Не знаю, много ли от меня будет пользы… — Лукас быстро пробежал глазами короткий перечень фамилий. — Трелони девять лет назад уехал в Америку, его можно спокойно сбросить со счетов. Майкл Картрайт — о нем давно знали, но он в тесной дружбе с принцем-регентом, и к нему не подступишься. Джон Баскирк — Господи, неужели он работал на Наполеона? Вот уж кого я никогда не подозревал! Мы вместе учились в Оксфорде. Уиллоуби — что это, черт возьми, за Уиллоуби?