Джил Грегори - Сладкая мука любви

– Да уж наверное, – буркнул Такер, мрачнея. Образ Эммы, невыразимо изящной в бальном платье от парижской модистки, кружащейся в вальсе в объятиях Дерека Карлтона, ничуть не улучшил его настроение.

– Нет, ты послушай! – разволновался Дерек. – Платье на ней было под цвет глаз… ей-богу, в точности под цвет! Все хотели с ней танцевать, но я с нее глаз не спускал, как крош… коршун. Шампанское, устрицы, вальс за вальсом! Я был в ударе, так и сыпал остротами. А она смеялась. Ах… люблю, когда она смеется!..

У Такера руки зачесались как следует встряхнуть его и тем самым положить конец вечеру романтических воспоминаний. Вместо этого он выпил еще стаканчик, и это помогло расслабиться.

Правда, не совсем. Куда, черт возьми, запропастились Лиззи Сью и Ванда?

– Вот тогда-то я и понял, что хочу на ней жениться. Все прочи… просчитал, распланировал и сказал отцу. Представь себе, друг мой, он обрадовался! «Хороший выбор, сын. Она будет тебе прес… превосходной женой. Сокровище во всех отношениях». Так и сказал, ей-богу! Я был страшно рад. Он ведь кремневый старик, мой отец. Не одобрил невесту брата, а тот, дурак, возьми и все равно женись! Он его – раз! Лишил наследства… – Дерек помолчал, хмурясь. – А Эмма была ему по душе. А кому бы не была, назови!

Он вдруг яростно застучал кулаком по стойке, на что ко всему привычный Керли не обратил никакого внимания.

– Проклятая девчонка отказала мне! Все испортила, все!

– Ничего страшного, найдете другую, – дружески бросил бармен, подходя налить Такеру. – Их хоть пруд пруди.

– Э нет! Таких больше нет! У нее есть все, все-все, в том числе ранчо. Ранчо «Эхо»… – мечтательно протянул Дерек и снова раскричался: – У нас с отцом были виды на это чертово ранчо, большие виды!

– Правда? – заинтересовался Такер.

Дерек кивнул, покачиваясь на табурете с всклокоченными волосами и налитыми кровью глазами.

– Какие планы, если не секрет?

– С этого ранчо мы хотели начать строить скотовоч… воч… короче, целый синдикат. Прибыльное дельце. В прошлом году отец купил пару фабрик по переработке мяса. Дело только за самим мясом. – Дерек дико захохотал, но внезапно оборвал смех. – Идея была такая: мы с Эммой женимся, и «Эхо» становится ядром синдиката. Какая идея!

Мистер Маллой от нее не пришел в восторг, но сказал, что подумает. А чего тут думать! Это же золотая жила! Он бы стал королем Монтаны! Ах, мой друг, какая была идея… как четко все было распс… распланировано. Сам Маллой хозяйничал бы на ранчо, а мы с Эммой жили бы в Филада… словом, в любви и согласии. Я бы разом убил двух зайцев: подарил отцу его синдикат, а сам получил девушку своей мечты!

Дерек уронил голову на руки и некоторое время так сидел. Однако когда он выпрямился, на лице его было брезгливое выражение.

– А она все испортила, и я ее за это ненавижу. Не-на-ви-жу! Обожаю – но все равно ненавижу. Вот сижу здесь, в этой дыре, то надираюсь, то валяюсь со шлюхой, а теперь еще и дижиланс… дилижанс прозевал… скорее всего. Да и наплевать! Спешить теперь некуда, разве что к отцу – «обрадовать» его. Сказать, что все его планы пошли прахом. Это чертово «Эхо» – самое крупное ранчо в долине… – глаза его вдруг прояснились, голова перестала подергиваться, как у тяжелобольного, – кроме «Кленов»! Скота у вас меньше, зато земли будет побольше!

– А если и так, то что? – не без презрения спросил Такер, думая: слава Богу, что Эмма отказала этому болвану.

Может, врезать ему пару раз? Раз уж руки все равно чесались, то лучшей кандидатуры, чем Карлтон, было не найти.

Однако в эту минуту в салун спустилась Ванда, и Такер немедленно забыл про Дерека. Пышнотелая блондинка, затянутая в алый шелк. Это было именно то, что нужно. Такер помахал рукой, и Ванда направилась к нему.

Наконец-то женщина! И полная противоположность… не важно, кому.

Такер встал, намереваясь сразу подняться в номера, но Дерек ухватил его за рукав.

– Эй, мистер… друг мой! Поговорим о «Кленах»! Грр… Гарретсон! Не хотите продать свое ранчо? Вам и не снились такие деньги! Если мы поладим, я вернусь к отцу не таким уж неудачником.

– Отстань, Карлтон, – бросил Такер, не оборачиваясь.

Однако идея настолько завладела Дереком, что он только усилил хватку.

– Вы с отцом будете жить, как жили, вроде управляющих, а мы…

Остальное так и осталось тайной для Такера, потому что он рывком высвободился и ухватил Дерека за шиворот.

– Эй-эй, ты меня задушишь!

– Я хочу знать только одно, – процедил Такер сквозь зубы. – Сколько в этом деле было расчета, а сколько – любви?

– В каком деле?!

– Говори, любил ты Эмму Маллой или только охотился за ее приданым?

– А какое тебе до этого дело? Боишься конкуренции? Потому что вы с отцом сами охотитесь за ее землей?

Это заставило Такера разжать руку. Прямо в яблочко, подумал он мрачно, вспомнив самодовольные рассуждения отца о том, как легко можно будет заполучить земли Маллоя, когда хозяин прикажет долго жить. Какая разница, каким путем стремиться к цели, если цель не самая благородная?

– Я так понимаю, что мы не поладим… – пробормотал Дерек, поправляя воротник.

В этот момент Ванда взяла Такера под руку, избавив от необходимости отвечать.

– Сладенький мой, оставь его. Он, бедняжка, со вчерашнего дня на ногах не стоит. Давай найдем занятие поинтереснее. День у тебя, похоже, не задался, пойдем, я тебя утешу.

Он слушал ее вполуха, сдвинув брови и пытаясь вспомнить, чем Дерек Карлтон так его рассердил несколько минут назад. Но в сознании все плыло, а в глазах двоилось. Сильно подкрашенное лицо Ванды приближалось и уплывало. Сделав над собой усилие, Такер поймал его в фокус и растянул губы в улыбке.

Пока они добирались до лестницы на второй этаж, ноги у него то и дело подкашивались, так что девице пришлось поддерживать его за талию. Это привело ее в еще более игривое расположение духа.

– Осторожнее, сладенький мой! Смотри под ноги, потому что если уж свалишься, то точно больше не поднимешься!

– Будет тебе, Ванда, – не слишком связно защищался Такер. – Не так уж много я и выпил.

На лестнице он бросил взгляд на окна и с удивлением заметил, что уже смеркается. Однако, как ему показалось, уже в следующую секунду он смотрел на дешевые, но пышные красные драпировки вокруг широкой кровати. Официально это считалось гостиничным номером, но негласно было номером публичного дома.

Такер был рад оказаться в этом гнездышке порока, вдали от внешнего мира, от действительности – от ранчо, отца, распри… и, конечно, от Эммы Маллой. Пожалуй, подумал он, забыться все-таки удастся.

Ванда смотрела на него снизу вверх – невысокая, пухленькая, с выщипанными в нитку подведенными бровями и мушкой на щеке. Она была прехорошенькая и значилась первой в списке девиц, с которыми он проводил время в заведении «Иезавель».