Джудит Лэнсдаун - Просто идеал

– Я не отказался бы повеселиться, миссис Диринг. И мне бы хотелось побывать в Блэккасле.

– Ну да, это уж как водится: любой, кто видел замок снаружи, мечтает посмотреть на него изнутри. Там все старое, но все равно красиво.

– Вы бывали в замке?

– Бывала, и не раз, – не без гордости ответила женщина. – На осеннем балу, и перед Рождеством, и на Пасху. Да почитай, все жители Баррен-Уичи хоть разок да побывали там. Наш герцог не стыдится простых людей и допускает до себя каждого, у кого есть надобность, или же в праздник. Он не чурается жителей, как некоторые господа.

Постоялец заметил обиженный тон и намек на высокомерие господ и поспешил исправить положение:

– Не обижайтесь, миссис Диринг, просто я мало знаю вашего герцога, но согласитесь, бывают и такие господа, которые на порог не пускают нетитулованных особ.

– Правда?

– О да! Они считают, что простые люди рождены для того, чтобы им служить... Для их удобства, так сказать. Я-то сам так не думаю, а про Бериника вообще ничего не знаю. Но в Лондоне у него такая репутация...

– В Лондоне? – презрительно заметила миссис Диринг. – Все лондонцы простаки. А кое-кто так не может отличить правого башмака от левого. Думаю, это потому, что они пьют воду из Темзы.

В этот вечер герцог впервые за долгое время сел за фортепьяно. Инструмент стоял в малой гостиной, но звуки разносились по всему замку. Почему именно сегодня ему захотелось коснуться клавиш? Возможно, он был рад, что Ханна наконец встретила человека, которого готова полюбить всем сердцем. А может, потому, что не придется отсылать Элфа в школу. Дэмпси просто молодец. Столько всего случилось за последнее время, но, как ни странно, он чувствовал себя совершенно другим человеком. Не уродливым чудовищем из Блэккасла, наводящим ужас даже на лондонцев, а нормальным, великодушным человеком, в чьей помощи нуждаются столько людей. Какова бы ни была причина, но душа Бериника сегодня полнилась радостью, а пальцы легко летали по клавишам. И музыка, наполняя старый замок, заставляла его обитателей замирать на месте и прислушиваться с восторгом и умилением.

Гейне отложил в сторону столовое серебро, которое начистил до блеска, и слушал, склонив голову. Слава Господу, что-то светлое наполняет душу хозяина. И звуки танцуют и парят, словно бабочки.

Кухарка застыла, прислушиваясь к волшебным звукам, служанки шикали друг на друга, и даже сорванец, который чистил кастрюли, замер, открыв рот. Лакеи, сидевшие за обедом, отложили приборы, подмигивали младшим горничным, и глаза девушек лучились смехом, а губы напрасно старались сдержать улыбки. Старшая горничная тихонько покачивалась на стуле в такт музыке.

Даже управляющий поднял голову от счетов и расходных книг и слушал, удивляясь, что же такое случилось сегодня и чему так рад Бериник.

Джордж, у которого от изумления книга выпала из рук, а глаза широко раскрылись, не сводил взгляда со спины герцога. Ханна, присев рядом с мальчиком на ручку кресла, взъерошила его волосы и обняла за плечи.

– Как же он играет? – шепотом спросил Джордж. – Ведь перед ним нет нот.

– Ему не нужны ноты, Джордж, – ответила девушка. – Он родился с музыкой в сердце и с мелодией в душе.

Мэллори замер возле стойла Снупа, глядя на растущую луну и мерцающие в небе звезды. Ночь еще не совсем окутала землю, и звезды едва виднелись, а луна была бледной и робкой. Лидди вилась у его ног, урча и ласкаясь, Снуп бодал широким лбом в плечо, но маркиз стоял неподвижно, не обращая на них внимания. Ему чудились звуки музыки. «Должно быть, это у меня внутри, – подумал он. – Никто не может играть в столь поздний час».

– Или я просто схожу с ума? – спросил он коня. – Не то чтобы меня это так уж сильно волновало. Как только я думаю о ней, происходят всякие чудеса: звезды сияют ярче и подмигивают мне, или я слышу чудесную музыку. А может, это мне не мерещится. Вдруг Ханна сейчас слушает музыку, а я слышу то же, что и она?

Он подумал, как это было бы здорово: слышать и чувствовать то же, что она. Может, души наши так близки, что мы в силах передавать друг другу чувства и ощущения. Это был бы чудесный дар, поистине благословенный.

– М-р-р. – Кошка не оставляла попыток привлечь к себе внимание. Надеялась, что ее погладят и, возможно, угостят чем-нибудь вкусненьким. Неплохо бы кусочек фазана, но на худой конец и рыба сойдет. Последние несколько дней этот большой человек частенько ее баловал, так почему бы ему не продолжить в том же духе?

Осознав, что слишком долго пренебрегает намеками столь важной особы, как Лидди, Мэллори рассмеялся, поднял кошку и посадил на широкую верхнюю часть двери денника. После чего извлек из кармана угощение, завернутое в коричневую бумагу. Сегодня это оказались куриные потроха. Лидди принялась за еду, а он гладил ее и улыбался своим мыслям. Снуп, обиженный его невниманием, в очередной раз боднул Мэла в плечо.

– Нет-нет, я не забыл о тебе. Принес тебе сахар, и морковку, и яблоко. Сегодня у нас праздник, слышишь ты, бестолковая упрямая тварь? Я приехал сюда, чтобы сделать приятное Мартину и купить тебя, обормота. Впрочем, если получится, тебя я все равно куплю и Лидди тоже мы возьмем с собой. Так вот, теперь это не главное. Потому что случилось чудо: здесь я нашел самую замечательную, восхитительную, умную и красивую женщину. И она любит меня!

– Ты уверен? – раздался рядом негромкий голос. Мэллори сделал шаг назад и быстро выхватил кинжал из кармана.

– Ты уверен, что она тебя любит? – продолжал голос. – А ты ее? Это для меня не менее важно. Потому что если ты обманешь эту замечательную, восхитительную, умную и красивую женщину и разобьешь ей сердце – я убью тебя!

– Сильвердейл? Какого дьявола ты здесь делаешь?

– Да так... И будь добр, убери кинжал, Мэл. Все-таки я твой кузен, а ты чуть ли не с лезвием к горлу. К тому же у меня есть пистолет.

На секунду воцарилось молчание, и маркиз перестал улыбаться, но в следующее мгновение на лице его появилась презрительная гримаса, он тихонько выругался и приказал:

– Опусти пистолет, Слай.

– Ладно. – Кузен убрал опасную вещицу в карман и похвастался: – Французская модель. Стреляет семь раз без перезарядки.

– И что же ты делаешь в конюшнях сквайра с этой замечательной игрушкой? – поинтересовался маркиз. – Да любой, кто тебя увидит, решит, что ты и есть негодяй, убивший бедную девушку, а теперь охотишься за мной в надежде закончить начатое.

– Но ты так не думаешь?

– Нет, – решительно ответил Мэллори. – Я чуть было не усомнился в этом минуту назад, когда увидел направленный на меня пистолет. – И повторил: – Нет! Ты не способен на убийство.

– Ошибаешься. Я пойду на убийство, если вынудят обстоятельства. Если тому, кто мне дорог, будет грозить опасность. Поэтому я и спросил насчет Ханны: любишь ли ты ее или решил поразвлечься в ожидании аукциона. Видишь ли, она уже пережила одно горькое разочарование... по моей вине. И я не хочу, чтобы ей опять было больно.