Елена Езерская - Бедная Настя. Книга 4. Через тернии – к звездам

— Ты что про Марью Алексеевну плохое задумала? — испугался Модестович.

— Вот еще! — махнула рукой Полина. — Она и так плоха, без меня кончится. Тут у нас еще одна невменяемая по постелям вылеживается. Надо бы ее куда подальше пристроить. А потому хочу, чтобы ты мне подсобил…

Полина замолчала и прислушалась — не идет ли кто. Модестович тоже головой завертел — нет ли свидетелей нежелательных, или другой опасности какой. Потом Полина поманила его к себе пальчиком — мол, придвинься поближе, я тебе на ушко важное расскажу. Модестович угодливо поспешил к ней прижаться, и Полина зашептала ему в самое ухо:

— Завтра, когда все на похороны пойдут, приезжай сюда да сделай вот что…

— Владимир Иванович, милый вы наш! — Варвара со слезами бросилась к Корфу, едва он вошел в прихожую. — А я уж и не чаяла свидеться! Думала — все, загиб наш соколик без вины и без времени!

— Что ты, Варя, — растрогался Корф, застывая в ее объятиях. Давно уже он не чувствовал материнского тепла и подобной душевности. — Все в порядке, я жив, свободен, оправдан по всем статьям.

— Слава тебе, Господи! — Варвара, наконец, отпустила его и перекрестилась. — У нас никто не верил, что вы виноваты, барин. Промеж слугами решали — досудились до того, что без барыни Долгорукой тут не обошлось, никак она, коварная, западню устроила.

— Ты о людях плохое в голове не держи, — остановил ее Корф, памятуя о своем обещании, данном князю Петру и Мише — не разглашать истинную причину смерти Андрея. — Мария Алексеевна серьезно больна, а о больных дурного слова не говорят. Пожалей ее и прости по-христиански.

— Да мне до нее и дела нет, — кивнула Варвара, хотя и поняла чутьем: недоговаривает барин, видать, правда или слишком ужасна, или присягой запечатана. — Для нас всех главное — вы вернулись, целый и невредимый, да еще и подчистую. Что теперь делать станете? Может — в баньку и поесть вкусненького? Через пар — все дурное сойдет, а как поедите, — жизнь светлее покажется.

— Хорошо, Варя, — улыбнулся Корф — ему было приятно, что кухарка вдруг обратилась нянькою, и, как в детстве, принялась баловать его. — Бери надо мной руководство, сделаю, как велишь. Может, и правда, все плохое уйдет, а хорошее объявится?..

Когда посвежевший и словно обновленный, в чистой белой рубашке навыпуск Корф появился в столовой, Варвара уже накрыла ему обед — под водочку, чтобы кровь ожила. Кухарка заботливо сама подливала ему супчику куриного да подкладывала кусочек мясной понежней. Служанок спать прогнала, а Никите велела, чтобы в оба смотрел, дабы никто к барину беспокоить не сунулся.

Отобедав, Корф разом почувствовал такую усталость, что Варваре пришлось прислонить его к себе и помочь добраться до спальной. Варвара уложила Владимира, взбив для него подушки повыше и подоткнув одеяло, точно маленькому. А потом села на край постели рядом с ним и запела тихонько что-то протяжное и доброе, как будто убаюкивала, и Владимир быстро и незаметно погрузился в спокойный, ровный сон. Он дышал глубоко и время от времени улыбался. Знать, что-то хорошее увидел, поняла Варвара. Она наклонилась, поцеловала его в лоб и на цыпочках вышла из спальной, осторожно притворив за собой дверь.

Утром Владимир проснулся непривычно бодрым, как будто заново родился. Пережитый сон словно вернул его в детство — Владимир увидел себя маленьким, он играл с мамой в саду на лужайке. Мама качала его на качелях, а он уносился в небесную даль и смеялся, радостно и счастливо, как умеют смеяться лишь дети… Корф вздохнул — время, проведенное в тюрьме, побудило его к размышлениям о своей жизни. И Владимир вдруг открыл для себя, что не правильно жил — не прощал обид, был высокомерен и циничен, не ценил тех, кто любил его, и боялся любить сам. Он гордился своим одиночеством, но, лишь действительно оставшись один, осознал, как тяжела эта ноша. Корф впервые подумал о том, что, если бы судьба дала ему возможность все начать сначала, он непременно воспользовался данным ему шансом.

— А вы что здесь делаете? — негодующим тоном вскричал Корф, входя после завтрака в библиотеку.

На диванчике рядом с винным столиком, развалясь, с наглой физиономией, сидел Забалуев и, причмокивая от слишком демонстративно показываемого удовольствия, попивал любимый баронов коньяк.

— С возвращением, Владимир Иванович, — вполне миролюбиво произнес Забалуев. — Я, разумеется, не верил в вашу вину, но все же было приятно убедиться, что не ошибся в вас.

— Не могу сказать, чтобы меня особо беспокоило ваше мнение, — Корф сдержал себя от желания немедленно вышвырнуть из дома этого подонка. — Но все равно благодарю. Так что вы хотели?

— Немного, совсем немного, барон, — недобро улыбнулся Забалуев. — Я хочу, чтобы вы возместили мне убытки, что нанесли моему положению и благосостоянию ваши собственные поступки и действия ваших друзей.

— Вы тоже требуете сатисфакции? — рассмеялся Корф. — Это князь Петр посоветовал вам? Что ж, извольте, я готов хоть сейчас стреляться с вами.

— Нет уж, — покачал головой Забалуев, — чтобы вы сразу меня убили? Нет-нет! Я хочу компенсации, настоящей, весомой, которая позволила бы мне безбедно вести тот образ жизни, к которому я привык за последние годы.

— Деньги? — удивился Корф. — С какой стати и за что я должен вам платить, сударь?

— А вам и невдомек? — Забалуев даже в ладоши похлопал — так ему стало весело. — Посудите сами, вы стрелялись с наследником, и поэтому в Двугорское вслед за вами отправился князь Репнин, который сделал мою жизнь невыносимой. Из-за вас разрушились мои отношения с цыганами, из-за вас с вашим дружком князем я на грани развода с Елизаветой Петровной, вы обвиняли меня в убийстве вашего батюшки и подставили в деле Калиновской.

— Лучшая защита — нападение? — криво усмехнулся Корф. — Понимая, что все ваши грязные замыслы рухнули, вы собираетесь обвинить в этом меня и князя Репнина? Ловко, удобно… Только я не стану раскаиваться в том, что — пусть даже невольно — содействовал разоблачению такого негодяя, как вы.

— Значит, если я вас правильно понял, платить по счетам вы отказываетесь? — Забалуев встал с диванчика и вызывающе посмотрел на Корфа.

— С подлецами не торгуюсь! — воскликнул барон. — А станете перечить — позову слуг и попрошу их оказать вам те почести, которых вы заслуживаете.

— Хорошо, — с тихой угрозой произнес Забалуев, — тогда даже не мечтайте снова увидеться с Анной…

— Что ты сказал?! — Корф бросился к Забалуеву и схватил его за грудки, чуть приподнимая над полом. — Повтори, что ты сказал? Что ты сделал с ней, бандит?!