Лора Бекитт - Агнесса. Том 1

— Ты… разочаровалась во мне? — тихо спросил Джек, глядя ей в глаза.

Она молчала и смотрела словно бы сквозь него, и тогда он воскликнул:

— Прости меня, Агнес! Не знаю, что нашло на меня! Проклятое золото туманит мне голову, хоть я еще не держал его в руках! Клянусь, я никогда, никогда больше не буду вести себя так! Мне так стыдно, прости!

— И ты ушел вчера, оставил меня одну, — продолжала Агнесса, точно не слыша его. — Как знать: если бы мы стояли под венцом и ты считал меня своей женой перед Богом, ты, возможно, и не поступил бы так! Хотя ты ведь… никогда не знал Бога!

— Это он от меня отказался с самого начала, когда я еще ни в чем не был виноват! — ответил Джек, и в голубых глазах его, как в осколках зеркала, заметались тревожные огни.

Агнесса сидела, опустив голову. Мысли ее были далеко, и он, не выдержав, схватил девушку в неистовые объятия и, целуя ее правую руку, на безымянном пальце которой носила она, не снимая, кольцо из зеленого камня, заговорил горячо:

— Да, Агнес, к сожалению, под венцом мы не стояли, но в любом случае, веришь или нет, я не отношусь к тебе лучше или хуже из-за этого; ты — моя жена, единственная, кого я люблю и буду любить всегда! Ты красивая, самая красивая, добрая и лучшая на свете; я знаю, ты достойна несравненно большего, чем быть невенчаной женой такого человека, как я! Я натворил глупостей, сильно обидел тебя, но, если ты все-таки сможешь меня простить, клянусь, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о том, что уехала со мной! Мы уедем из этого несчастного края, начнем все сначала, непременно поженимся! Я стану работать и даже учиться, чтобы знать то, что знаешь ты, чтобы ты никогда больше не вспоминала о том, где я родился и кем был! Ну скажи же, что любишь меня по-прежнему, Агнес, любишь и протаешь!

И когда он уже не ждал и не надеялся больше, она вдруг прильнула к нему как к существу, несмотря ни на что бесконечно близкому и родному, и прошептала:

— Да, Джек, да. Я и правда люблю тебя и, наверное, поэтому не могу простить!

ГЛАВА V

Вопреки мечтаниям Джека, ни через неделю, ни после уехать им не удалось. Прежние хорошие отношения восстановились, но в остальном положение с каждым днем ухудшалось: они задолжали не только миссис Бингс, но и в лавке — кончились деньги, топливо, хлеб. Они продолжали какое-то время жить в долг, но ограничивали себя во всем. Никакой работы в поселке Джек не нашел: ее там просто не было и не могло быть. Он продолжал поиски золота; хотя и понял окончательно их бесполезность, но сидеть без дела, ожидая неизвестно чего, было невозможно.

Агнесса не знала, что такое холод, голод и нищета. Нищих она видела не раз: оборванные старики, старухи и калеки выпрашивали подаяние у ворот церкви, но сама она никогда не жила в нищете и не могла представить, что они с Джеком, молодые и здоровые, вдруг окажутся на такой грани. Так страшно, унизительно было все это…

Ее мучило и другое: она вновь стала ощущать вползающее в душу одиночество, ей не с кем было поговорить о том, что ее волновало, она остановилась в своем развитии — негде и не от кого было почерпнуть новое, ибо Джек, хотя и мог с восхищением слушать игру на ужасном сломанном пианино или говорить о том, как много она знает и умеет, все же не был способен проникнуть в глубину мыслей и чувств Агнессы, а значит, не мог понять ее до конца.

Джек тоже не знал покоя, ни на минуту не забывая о том, что именно он увлек сюда Агнессу, он обещал ей хорошую жизнь, а сам не сумел обеспечить хотя бы мало-мальски сносное существование. И теперь он зашел в тупик окончательно, решительно не зная, что предпринять дальше.

— Иди есть, Агнес! — позвал Джек, приготовив скудный ужин.

Агнесса, лежавшая на кровати (она недомогала уже несколько дней), приподняла голову.

— Я не хочу. Поешь сам.

— Я тоже не хочу, — солгал Джек, — а ты иди. Попробуй, совсем неплохо получилось! Съешь хотя бы немного.

Керби, почуяв запах ужина, поднялся на задние лапы и, заглянув на стол, принялся лаять.

— Подожди! — прикрикнул Джек и успокоил: — Будет и тебе.

Керби понял и стал, облизываясь, терпеливо ждать своей очереди. По опыту он знал, что сейчас хозяева станут уговаривать друг друга.

— Пожалуйста, Агнес, — сказал Джек. — Поверь, мне все равно, я и так прекрасно себя чувствую, но тебе-то нельзя без еды.

— Но я не могу…— сдавленно прошептала она, отворачиваясь.

— Что с тобой? — встревоженно произнес он, прикасаясь к ее руке.

— Не знаю, Джекки… Я, пожалуй, лучше не буду вставать. Голова очень болит.

Она вдруг почувствовала себя совсем плохо: ей стало трудно дышать, перед глазами плыл, покачиваясь, какой-то странный туман.

— Может, сбегать в поселок поискать врача? Здесь, наверное, есть врач?

— Не нужно… Пройдет… Я буду спать…

— Да, конечно, Агнес.

— Мне холодно, — сказала она немного погодя, — укрой меня, пожалуйста, еще чем-нибудь.

Джек набросил сверху полушубок, но она все равно не могла согреться и позвала:

— Иди ко мне, Джек… Мне страшно…

Более всего его насторожило и испугало последнее слово, но расспрашивать он не стал. Он лег рядом с ней и сразу почувствовал исходящий от ее тела жар; она поворачивалась то на правый, то на левый бок, а дыхание ее было прерывистым и тяжелым. И все же рядом с Джеком Агнесса успокоилась немного, и вскоре сама не заметила, как заснула.

Снилось, что плывет она по реке в красной лодке. Течение спокойное, лодка, ровно разрезая воду, скользит вниз. Агнесса знает: ей нужно добраться до противоположного берега во что бы то ни стало и поскорее. Агнесса берет весло и гребет… Весло холодное, оно леденит руки, и это странно, потому что стоит мучительная жара… все красно от жары: вода, небо, земля… Кругом пустота, ни единой живой души! Агнесса смотрит на себя и видит: на ней широкое белое платье, но все в ржавых пятнах, в грязи, в болотной тине. Она нагибается к воде, но вода красная, и это ее отпугивает. Такую воду нельзя пить — она горячая, как кипяток, и на вид какая-то густая.

Страшно палит солнце; Агнесса не видит его, но чувствует жар безжалостных лучей. Дышать нечем, она задыхается, и голову опоясывает жуткая давящая боль.

Она бросает ледяное весло, но оно не тонет и каким-то образом все время возвращается в руки. Агнесса вспоминает о другом береге. О, там светло и прохладно! Только вот как переплыть эту алую реку?..

Лодка, почти причалив к желанному побережью, вдруг переворачивается сама собой, и Агнесса падает в воду. Краем глаза она успевает заметить, что берег вовсе не так хорош, как казалось издали: весь пейзаж какой-то ненастоящий, словно нарисованный тусклыми красками. Агнесса взмахивает руками, пытается позвать на помощь, но вокруг никого нет, и она захлебывается. Дышать нечем, совсем нечем… Агнесса судорожно извивается, тонкие иглы пронзают виски… Но вдруг ей становится легче, она опускается на дно.